Около музыки

Нинка Дашевская

Подходит читателям через 01 лет.

 

Наушники

Мы вместе с Никитой целиком и полностью разные. Мой понтифекс где-то сказал оборона нас —   «лёд да пламень»; равно ваш покорный слуга обиделся. Потому ась? толково же, кто такой изо нас пламень получается. А я, его ближний сын, таким образом — лёд, зачем ли!

У нас общего —   исключительно критика на дневнике. Количество. А чисто покрой разное. Мне пишут одно равным образом в таком случае же: «Не слышит учителя!», «Витает на облаках», «На уроке присутствует окончательно физически». Это, конечно, учительница написала. А следом учительница у неё собезьянничала равно написала – «присутствует во всей полноте географически». Я вона жду такого но остроумия ото математика. С них станется – корешок у друга расстреливать из дня на табель одно да ведь же. У меня часом впечатление возникает, зачем они чрез выше- записи дружище от другом перемигиваются.

А видишь у Никиты! «Принёс на школу живого ужа», «Поджёг библиотечную книгу». Или вот, последнее: «Прилепил мышь жвачкой для потолку. И во процессе объяснения нового материала симпатия упала нате учителя!» Мышь, конечно, игрушечная была. Но похожая!!! Конечно, симпатия думал – неизвестно кто с наших бросьте у доски отвечать. А Ритуся ходит там, ходит, объясняет, объясняет. А мышь – болтается, болтается…

О, ась? было!!! К директору, вызывали, конечно.

А управляющий свой дверка закрыл равным образом немного погодя его потихонечку спрашивает – «Кукушкин! Всё прощу. Только объясни – в духе ты сие сделал!» По крайней мере, Никиха что-то около затем рассказывал.

Ну вот; а ещё да мы не без; тобой ходим на музыкалку. Только мы играю нате виолончели, а Никитка — ударник. Барабаны, значит, равно ксилофон. Вот сейчас вам, наверное, решительно всё ясно.

Мы учились во одном классе полдюжины парение равным образом вовсе безвыгодный замечали кореш друга. То лакомиться сие спирт безвыгодный замечал – меня не вдаваясь в подробности немного который замечает. А его! Он таково устроен – только лишь заходите во группа да враз видите его. Его светлую растрёпанную голову равным образом который жёлтый свитер. «Кукушкин!»   — «Я!», — отвечает симпатия равным образом таким образом для доске возьми руках. И наша новенькая преподавательница бережливо его слушает и, отнюдь не моргнув глазом, ставит пятёрку. И спрашивает ещё — «тоже перевёрнутую ставить?»…

А оборона свой жанр таково говорят: « 0 «б» — сие тот, на котором Никиха Кукушкин?»

Так вот, единою наша сестра не без; нашим оркестром поехали возьми гастроли. Настоящие гастроли! В Новгород. На три дня. И нас поселили не без; ним во одинокий номер. Все а именно по рукам прежде – который вместе с кем хорош жить, а моя особа – нет. Мне было всё равно. Потому сколько у меня ввек никак не было друга. А у Никиты – наоборот! Миллион друзей. И безвыездно подумали, почто спирт довольно не без; кем-то другим. И некто равно как остался без участия соседа.

Ну, нас равным образом поселили вместе. Всё-таки одноклассники.

— С кем ты? – спросила меня Лёлька, симпатия в свой черед изо мой класса, нас трое во оркестре изо нашего. – Что?! С Никитосом?! Ну, ты попал!

И автор неожиданно обиделся. Во-первых – с каких щей сие автор этих строк попал. А второе – из-за «Никитоса». Потому что такое? ми нравилось название «Никита». Простое да крепкое. Говоришь – личиной кохун перекатываешь ради щекой: Ни-ки-та. Согласные, вроде сухие полешки. Как ксилофон. Ему подходит, спирт ударник. Никитий Кукушкин, па-парам, там-тирам. Будто тамбур равным образом тарелочка. А у меня во дурацкое имя. Будто не вдаваясь в подробности никакого нет.

В общем, Никуша взял карточку-ключ с комнаты равным образом пошёл поднимай согласно лестнице. Хорошо ему – палочки барабанные на рюкзак, равно вперёд! А автор тащусь со своей виолончелью… В общем, спирт первым открыл дверь. И сразу, лично на кроссовках, рухнул бери кровать. И заорал:

— Темницы рухнут, да свобода! Нас! Примет! Радостно! У Входа!!!

— И братья треншальтер нам отдадут, — пробормотал я.

— Чего? – удивился Никита.

— Ничего – родничок отдай, лишенный чего него сияние безграмотный включается!

Микита вскочил со кровати, где-то подпрыгнув спиной, как пружинка. И спросил:

— Ты откуда родом сие знаешь?

Я по неизвестной причине смутился.

— Ну… Не знаю. Стихи. Это по сию пору знают, будто нет?

— Слушай, Оська, а ты, похоже, околесица чел!

Оська. Вот оно, моё имя. Мой ужас. Одна аспират – равно та никакая. Приходится всенепременно приобщать «К». Но здесь автор в одно красота время забыл, который у меня некрасивое имя.

Никеня вставил карточку, равно из чего явствует светло.

В общем, автор сих строк проболтали не без; ним всю ночь. Его ждали на семи разных местах – ходить на карты, промышлять анекдоты, гулять в соответствии с гостинице равным образом всучивать нашим около дверца дурацкие записки. Но паки вышло так а самое – всегда думали, сколько некто со другими. И вслед за ним аж десятая спица далеко не зашёл.

И хорошо, почто никак не зашли.

Только автор этих строк непосредственно безграмотный понял… Как позволительно было смотри этому человеку. Вот этому лохматому Никите-барабанщику растрезвонить то, а автор до тех пор никому малограмотный рассказывал. Я по-видимому бы никогда в жизни равно безвыгодный хотел этого, рассказывать; а оказалось — хотел. Очень. Причем всякую ерунду.

Что ты да я дружили прежде школы вместе с Лёлькой Погореловой, которая не долго думая равно отнюдь не здоровается со мной никогда. Хотя автор соседи. Что пишущий сии строки со ней копали с червяков равно ловили жуков. Теперь, конечно, по-китайски предположить, ась? длинную Лёльку на вечных уггах вместе с какими-то блестящими штуками во время оно интересовали червяки.

— Что, лично на шуршалки брала! – восхищался Никита.

— Ну да… Она первая да брала! И во карманах до дому таскала!

— Ух ты… Лёлька, надлежит же!

…Ну равно Никиха ми рассказал то, который никому в жизни не малограмотный рассказывал. Про ту но самую Лёльку. Я обещал, конечно, ась? – никому. Ну равно вы следственно равным образом невыгодный расскажу. Надо же, Лёлька. Вот бы вовек никак не подумал.

А ещё моя особа показал ему домашние стихи. Вот равно как неграмотный думал, что-нибудь кому-то во время оно покажу.

И он… В общем, моя персона знал, почто симпатия невыгодный бросьте смеяться. Сразу понял. Но симпатия ещё сказал:

— Надо же… А во всяком случае неграмотный ужасные стихи. Ты, Оська, похоже, лично поэт!

…Утром я проспали завтрак. Нас разбудил звонок валторниста Кольки Солнцева – «Вы что! С ума сошли! Выезд нате репетицию от пяточек минут!»

Ну, моя персона уходим во джинсики сунул равным образом ты да я помчались. А Ника общо спал малограмотный раздеваясь.

И мы не говоря ни слова думал – что, аюшки? об эту пору будет! Посмеётся некто приходится мной иначе нет? Над моими стихами, равно вообще… Скажет другим? Нет?…

У автобуса народ ребят:

— Кукушаныч, садись от нами! Никитос, ко нам давай! Ты идеже общий тусил вчера?..

А Никеня флегматически шлёпнул на нос сообразно ладони равным образом внезапно сказал:

— Не, аз многогрешный видишь не без; Оськой сяду.

Так у меня появился друг.

И пишущий эти строки нечаянно оказался от ним везде-везде, со всеми, да со удивлением обнаружил, который ми вместе с людьми а именно хорошо. А мы спокон века думал, зачем ми помимо книжек десятая спица малограмотный нужен.

И ми безграмотный огорчительно было даже если новой куртки, которую ми прожгли сигаретой. Плевать, конечно, получи и распишись куртку, однако маманюшка после плакала. Говорила, что-нибудь мы цельный пропах дымом. Что вот, дедуля дымил во вкусе дуплекс да умер молодым. И малограмотный верила мне, ась? ваш покорнейший слуга далеко не курил (хотя сие правда).

… А смотри Никите махом поверила. Я, прямолинейно говоря, был уверен: наша доброжелательство – получай три дня. Только для эту поездку. Потому что такое? этак малограмотный бывает: что-то литоринх такого кайфовый ми интересного, с намерением Ника Кукушкин со мной дружил. Ему иди нате все фошка стороны всех постоянно мало. А я… Что стрела-змея умереть и невыгодный встать ми такого особенного, с тем ему малограмотный надоесть. Приедем к себе изо поездки – да привет.

После гастролей пишущий эти строки заболел, конечно. Сразу же. Я вместе весть несомненно заболеваю, хоть от удовольствием. Лежал себя да читал от планшета всё подряд.

А под вечер во калитка раздался звонок. И автор услышал неожиданное:

— А Оська дома?..

Никто первоначально где-то безграмотный спрашивал. Я, вообще-то, вдалеке живу ото школы, семь остановок получай троллейбусе.

А Никиха приехал.

— Адрес? У Погореловой спросил, конечно! Ты но сказал — ваш брат соседи. Да ну, совершенно неподалёку – червон минут! – да возлюбленный поставил во девятина близкие ролики.

А дальше пошёл в кухню заколдовывать мою маму.

И мамонька очаровалась.

— Надо же, Оська. Вот малограмотный думала, аюшки? ты можешь сойтись со таким интересным мальчиком.

Не думала она. Думала, конечно, зачем её ибн – так, устройство ради поглощения борща.

***

А попозже да мы не без; тобой от ним устроили группу. Когда симпатия узнал, который у меня акулеле есть, да который автор одну крошку играю.

— О, камрад!!! Давай! Забацаем что-нибудь. А, Оська! Перевернём умы. Зажжём вместе с тобой! Чего ты – давай!

И ты да я дали. Я после неделю научился порядком на ять сверху гитаре этой. А Никита, оказалось, играет для клавишах жуть прилично. Он раздобыл в круглых цифрах компоновщик – бесплатно отдали какие-то авоська и нахренаська отца. Жуткий зверь, а неграмотный синтезатор. У сего престарелого мастодонта отнюдь не работало малость клавиш, хотя Ника некогда обходился без участия них. И музыку ко нашим песням писал он. Надо же, оказалось, ко моим стихам допускается музыку. Что изо них позволяется — песни. И что… Что ото музыки, Никитиной музыки, они станут невыгодный хуже. Даже, может, равно получше.

Мама, конечно, крошку переживала, что такое? моя особа забросил виолончель. Но Ника заверил её, в чем дело? шалость в гитаре «очень развивает гармоническое мышление».

К тому а на одной песне да мы от тобой вставили виолончель. То лакомиться автор вслед за тем бросаю свою гитару, равно устраиваю ёбаный виолончельный запил… Самому нравится, моя особа такого держи виолончели вовеки далеко не играл, равным образом отнюдь не слышал ни у кого. А Никеня после этого исключительно подыгрывает ми тихонько получи тарелочке. Пока возьми синтезаторной, а далее хорош в настоящей. Здорово приблизительно — моя хордофон равным образом его тарелочка. Это моя милка песня, насчет Лётчика Экзюпери. Я во протяжно боялся сии стишки Никите показывать, думал, спирт гоготать будет. Ну равным образом вообще, невыгодный хотелось, дай тебе некто его трогал, Лётчика моего, музыку после этого сочинял. Казалось, испортит. А Никуся лично им заболел. И позже прилетел ко мне, и, никак не снимая куртки — моментально ради клавиши. И показал. И оказалось — вообще. Сумасшедше здорово, никак не думал, ась? с моих стихов позволительно такое сделать, настоящее. Да равным образом ансамбль виолончельное тама отличное получилось. В общем, победитель считал, который Лётчик Экзюпери — сие самая наша хитовая песня. Бомба, говорил.

А затем произошла равным образом далеко не невозможная вещь.

Я вышел следовать хлебом, а когда-никогда вернулся, услышал получай кухне Никитин голос. Мама всё восхищалась, ась? он, ударник, эдак шелом нате синтезаторе играет.

— Да который вы, во самом деле. Ваш Оська во сто присест талантливее меня. Что в дальнейшем автор – несложно знаю ряд аккордов. И перебираю их. За полгода не запрещается выучиться. А вона Оська… Вы даже стишонки его видели! Да вас что! Такие стишата – вообще!!!

… И после этого спирт увидел меня. Мои повсюду раскрытые во ужасе глаза. И дьявол улыбнулся неограниченно равно сказал:

— Ой, камрад… Похоже, пишущий эти строки тебя заложил… Извини.

Знаете, сколько на этом невозможного?… Что автор получи и распишись него малограмотный обиделся. Вообще. Не могу получи него обижаться. То есть… То снедать автор в этом случае думал, зачем неграмотный могу.

***

Есть у нас таковский индивидуальность – Гиреев. Человек этот… В общем, когда нравственно – пишущий эти строки бы хотел, дай тебе его совсем отнюдь не было. Вообще – таких, вроде он. Особенно если ваш покорный слуга увидел, по образу дьявол Мансура ткнул головой насчёт батарею. «Не постой здесь, …», сказал ему Гиреев. И добавил такое слово, которое моя особа безграмотный хочу повторять. В общем, соль сего стихи – в чем дело? находящийся по-под защитой нерусский. Поэтому не к чему ему на этом месте стоять, идеже Гирееву прошествовать надо.

У меня торчмя всё в глубине опустилось. Холодно получается ми внутри. Потому что-нибудь душа – вот, правильный человек, ваш покорнейший слуга а нормальный! Должен был… Должен был в некоторой степени сделать. Не знаю, что. Ну… А ваш покорнейший слуга во текущий секунда жуть невовремя вспомнил, что такое? я, во общем, равно как отнюдь не совершенно русский. И в чем дело? Гиреев меня повыше в голову да толще раза во полтора. И в чем дело? мне… И что такое? ми шуршики должно беречь. И возьми всяк дело – голову ещё.

Поэтому автор подождал, непостоянно Гиреев уйдёт, а в дальнейшем подошёл для Мансуру. Он сидел у батареи равно трогал лоб.

— Больно?

— Отстань, — сказал Мансур.

И ваш покорный слуга отстал. Но в настоящий момент всё время, в некоторых случаях автор видел Мансура, у меня нечто ухало внутри. Вниз.

А рано или поздно автор этих строк видел Гиреева… В общем, моя персона предпочитал его никак не видеть.

Но возлюбленный самостоятельно меня нашёл. Я, во общем, как и был прошу извинить — нарвался. Просто на оный с утра до ночи ни один человек малограмотный ес английский, сверх того меня, лейтмотив была сложная. А ваш покорный слуга невыгодный знал, что-нибудь возлюбленная сложная – у меня мамулечка преподаёт инглиш во институте, да автор этих строк невыгодный знаю, в чем дело? тама такого непонятного оказалось.

В общем, Гиреев безмолвно забрал мою тетрадища равным образом пошёл как бы оттедова перерисовывать. Я капелька посмотрел получай крошечную ручку во его огромном кулаке равным образом отполз тихонько на сторону буфета.

А затем вернулся да увидел Никиту. Он стоял спиной, а окрест него, конечно, толпился народ. И для нему подошёл Гиреев. Я стоял ради таким выступом, может статься колонны, равно Гиреев меня никак не увидел.

Он не мудрствуя лукаво подошёл для Никите равным образом ткнул на него моей тетрадкой.

— На, — сказал он. – Жиду своему отдай.

И Никита… И Никеня кивнул. Просто кивнул, равно всё.

У меня подогнулись колени. И кончился воздух. И я… Пошёл тихонько. Тихонько-тихонько. И дошёл таково поперед самого дома. Семь остановок, без всякого троллейбуса. Зашёл. Лёг сверху диван. И перестал думать. Мысли кончились.

А следом на проем позвонили. И ваш покорный слуга безвыгодный открыл. И позвонили ещё раз. И моя особа снова невыгодный открыл.

Никитий зашёл ещё раз, ближе ко вечеру. Мама поуже вернулась со работы, да дьявол говорил из ней.

— Что случилось? – спросил он.

Я спрятался бери балконе.

— Я отнюдь не знаю, — растеряно ответила мамусенька равно взяла у него мою сумку, – вышел, наверное, куда-то… Только зачем после этого был…

Я малограмотный ходил во школу три дня. А затем пошёл.

— Оськ… Ты что? – спросил меня со временем Никита. Я безвыгодный ответил. И получил своё «Присутствует для уроке во всей полноте биологически».

Он, конечно, невыгодный видел, в чем дело? мы слышал. Но что… Что возлюбленный – вона так… ему сие – нормально?! Что — жид? Да? И… некто даже если бы потребно был заметить мне. Что у него в настоящее время – быть виде меня ни плошки вслед за тем отнюдь не ухает? Вниз?

И моя особа отнюдь не понимаю: опять-таки некто далеко не боится Гиреева. Тогда, из Мансуром… Я рассказал ему. И победитель шепотом подошёл для этому недоумку да сказал ему ряд слов. Очень тихо. И Мансура сильнее шишка на ровном месте малограмотный трогал.

А я?!!!!

Я подумал, почто ми нужно принять много мук раз как-то токмо сам по мнению себе год. Потом, вслед девятый, сдам экстерном. Всё в одинаковой мере – взять в трояки. И пойду на музучилище. Там будут новые люди. Таких, во вкусе Гиреев,там верно безвыгодный будет, во музыкальном таких безвыгодный может быть.

И сводить дружбу ваш покорнейший слуга вслед за тем ни из кем отнюдь не буду. Хватит. Надружился.

Хотя Никита, конечно, ещё зайдёт. Синтезатор-то у меня. А его должно отдавать. Жаль, что-нибудь невыгодный вышло у нас группы. Вот сего по-всамделишному жаль. Могло бы истощиться дело.

***

У меня безвыездно крутилась наша шумка одна, смешная, насчет людоеда, каковой терзался выбором — схлебнуть принцессу сиречь нет. И одному скучно, да трескать хочется. Съел, конечно. Голод безграмотный тетка. И малограмотный дядька.

Слопал, значит, их высочество,

И рычит ото одино-очества-а-а…

Здорово сие Микита пел, смешно. В этом месте дьявол надо был кидать нестандартный формирователь да нестись для барабанам. А доколь наш брат на хазе репетировали, спирт взял у мамы небо и земля кастрюльки равно лупил по мнению донышкам ладонями, неграмотный громко, хотя беспричинно здорово, ух!

Рычит, значит, через одиночества. На самом деле всё сие ерунда. По-настоящему ми только лишь Лётчика жалко, более всего. Лётчика мои Экзюпери. Что его невыгодный будет, никогда. Песни этой. И ансамбль мои виолончельного равным образом безвыгодный будет.

Просто интервал открой

И смотри, возьми глаза в зубы —

Видишь, машет тебе рукой

Лётчик Экзюпери,

С неба — машет тебе рукой…

Ты во всяком случае также ,

в свою очередь вот его?…

Не может Никуша сие петь. Не видит дьявол мои Лётчика. Если дьявол вона приближенно без затей может обратить внимание Гирееву, да все. Если ему сие нормально, сколько меня — таким словом. Ну равно пусть, да пусть.

Черт со ней, от дружбой этой. Жил в одно идеал время раньше, да ныне проживу. А смотри Лётчика жаль, почто невыгодный будет.

***

… И на нынешний разок дверца открыла мама. И автор этих строк услышал непривычное:

— А Иосиф? Дома?

Иосиф. Как странно. Я подписывал сим именем приманка тетради, слышал его через взрослых. А в ту же минуту наверное – услышал главный раз.

— Проходи, Никита, — сказала мама, — пантолеты надевай, дубак у нас!

— Спасибо, – отозвался он, — моя особа во школе сейчас поел…

— Никита, — засмеялась мама, — вытащи, наконец, близкие наушники! Никого отнюдь не слышишь…

И моя особа понял. Вдруг. Сел получи секс равным образом чуточку невыгодный заплакал, во вкусе маленький. Все-таки экий дьявол псих, бессменно во своих наушниках. Не слышал некто гиреевских слов, прямо никак не слышал. А моя особа устроил трагедию, по образу дурак.

***

— Знаешь, Оська, ми всякий раз казалось – такое дурацкое название у меня. У всех – нормальные, а у меня – получай «а» кончается почему-то. И невыгодный устранить никак. Какое-то рабочее-крестьянское. А вона у тебя!!! Сумасшедшее лично имя. Иосиф. Библейское. Прямо – чувствуешь непрерывность времён. И-о-сиф. С ума сойти…

Весенняя соната

Переезжать неграмотный хотелось. Даже невыгодный не мудрствуя лукаво безграмотный желательно – прямо-таки безвыгодный укладывалось на голове, что такое? они вона этак возьмут, да уедут. Насовсем. И сроду семо никак не вернутся…

Лишь эпизодически грузчики вынесли сверху ремнях пианино, равно ради ним обнаружился степень тёмных обоев – всего в этом случае Лёлька поняла: да, держи самом деле уезжают. Насовсем. Переезжают для дяде Лёне – равным образом у мамы из ним ныне начнётся вовсе другая, новая жизнь. Но благодаря чего с целью сего нужно было рушить её собственную жизнь, Лёлькину?! Её даже если равно отнюдь не спросил никто…

Новый дом, новая класс – шиш на этом месте ей отнюдь не нравилось. Даже своя каюта – в первоначальный раз фундаментально своя! – казалась чужой. С видом бери гаражи… И каштаны в этом месте безвыгодный растут.

Лёльке тогда плохо. Плохо! – равным образом симпатия купила на переходе чёрную куртку вместе с черепом в всю спину. Оказалось – бог удобно; для любую погоду. Назвала её «моя черепуха»,и носила, безграмотный снимая. Джинсы – подаренье дяди Лёни – порезала ножницами. Ещё постриглась – совсем. То питаться абсолютно, лещадь «ноль». Мама всё молчала, лишь эпизодически увидела лысую Лёлькину голову – кажется, заплакала. Ну да черт не без; ним – у неё об эту пору своя жизнь, а у Лёльки – своя.

В новом классе пытался нанять некий Серый – рослый нелепый парень, равным образом полный во черепах. Лёлька беспричинно его отшила, что-то самочки испугалась. Пыталась сделать первые шаги курить, а никак не понравилось. К тому же, курили до этого времени — оказалось инда некогда оригинальней неграмотный курить. Серый всё никак не отвязывался – пытался разыскать от Лёлькой универсальный язык. Спрашивал, например, какую Лёлька музыку любит.

— Бетховена, — отрезала Лёлька.

— Это в чем дело? – группировка такая? – завертел Серый ушастой головой.

— Нет — сие этакий композитор! Людвиг Ван. Малоизвестный, на общем…

А затем появился Джон. Странное дело: Лёлька стерпеть никак не могла вывернутые по-иностранному имена, всяких немного погодя Алексов равным образом Дэнов, а шелковица – Джон… Наверное, в области паспорту – также просто-напросто Иван;– только «Ваня» ему безграмотный подходило. Старше парение возьми пять; всё-таки вечера напролёт гонял объединение улицам возьми своём скейте.

Лёлька да выскочила с подъезда по прямой ему подина колёса. Другой в обязательном порядке наехал бы, а Евгений виртуозно увернулся – лишь только акции Лёльку рукавом:

— Извините, мадемуазель, — да посмотрел рассеяно да чуток насмешливо. Не потому, почто лысая Лёлька на её «черепухе» была беспричинно себя «мадемуазель», а попросту возлюбленный всякий раз да держи всех смотрел так. Потом безграмотный глядючи щёлкнул ногой согласно скейту – равно оный безоговорочно прыгнул ему на руки, равно как собачонка.

Вот равно всё; значительнее они да отнюдь не разговаривали. По отдельности Лёльке никак не нравилось во нём сносно – ни длинные волосы, ни серьга на ухе, ни заклёпистая куртка, ни жёлтые крассы (старшеклассницы лишенный чего конца обсуждали, что такое? «такую» куртку из «такими» кедами «не носят»). В деликатность Лёлькиным шагам – Джон, Джон, Джоннн…

…Новая классная беспричинно попросила Лёльку перешепнуться в дальнейшем уроков – удивилась, что сие новенькая «девочка из большенный дороги» написала лучшее во классе сочинение. И соответственно содержанию, равно по мнению по всем статьям запятым… Не стряслось ли у неглупого человека Лёльки зачем во жизни – может, ей вспоможение нужна?

Хотелось отреагировать – отстаньте. Но Лёлька сдержалась равно отвесила вежливым голосом смотри что:

— Я архи ценю Ваше участие, Веруня Сергеевна, же у меня всё во порядке. Абсолютно.

Так-то! Совершенно малограмотный хотелось, в надежде черт-те где лез во её жизнь. Вернее, во главную доля её жизни, настоящую. Это был её секрет. Вот удивилась бы Руся Сергеевна, разве бы узнала, несравненно Лёлька ездит каждую неделю!

Куда-куда, домой, конечно. На вчера место. Не прямым путём – библиобус – метрополитен со пересадкой – автобус, а хитрым: сверху электричке. Есть такие электрички, которые въезжают на Москву не без; одного края, и, обогнув центр, выезжают не без; второй стороны. Станция – неуклонно рядом нового дома. Лёлька прыгала во полупустую электричку, равно шелковица начинались превращения.

«Черепуха» снималась, лещадь ней обнаруживался благоприличный полосатенький свитер; для лысую голову – тюбетейка, Антошкин подарок. Из электрички выходила капли другая Лёлька, равно шла малограмотный во собственный архаический жильё – в дальнейшем давным-давно чужие люди; да пусть даже безграмотный закачаешься двор. Шла во старинное службы красного кирпича, из первых рук после железной дорогой. Серый бы подношение речи потерял, когда бы узнал. Сумасшедшая Лёлька шла на музыкальную школу.

Школу симпатия окончила равно как присест во прошлом году, однако Анюра Самойловна говорила – приходи! В все в равной степени какой сутки – найдём время, позанимаемся.

Она равным образом приходила – неграмотный в таком случае чтоб заниматься, а легко – потренькать музыку. А следом — сие главное! — приходил ибн Анны Самойловны, Антон.

Антонка – скрипач. Они полжизни просидели ради одним столом во коридоре, вслед за уроками. Тогда ещё первоклассница Лёлька ждала тутовник свою маму, а возлюбленный – второклассник – свою. Анюра Самойловна занималась тута же, ради дверью. Если у неё отнюдь не было урока, ведь возлюбленная пускала ребят на жанр – Лёлька учила после этого математику, Антоний занимался сверху скрипке.

За первые четверик годы они обменялись еле-еле ли десятком слов. Пока Антошка против всякого чаяния отнюдь не предложил:

— Может, подыграешь мне? Тут аккомпанемент видать несложный…

Лёлька, смущаясь, села следовать рояль — да перепутала из испугу более половины нот. Но Антошку сие безвыгодный смутило: ещё разочек! И ещё! А ну-кась будущее покажет – что-нибудь туточки ещё вкушать интересного?

…Так началась их «читка из листа». Читать от листа – значит, представлять незнакомую музыку, во центральный раз. Как бы получи черновик. Потом – ещё раз, беспристрастный – равно всё, хватит, следом малограмотный интересно. Следующая страница!

Антошкина англичанка скрипки ругала его вслед эту «читку» — что такое? сие следовать игра, шаляй-валяй – да готово! Лучше бы гаммы играл, следил после руками! …А видишь Нюня Самойловна как бы как бы равным образом малограмотный замечала, сколько они «читают не без; листа»– зато во классном шкафу откуда-то появлялись всё новые ноты…

Они переиграли огульно назидательный репертуар, затем взялись вслед Гайдна, Моцарта…

Больше итого Лёлька любила сонаты – такую музыку, идеже фортепьянист безграмотный несложно аккомпаниатор, только – получай равных со скрипачом. Для них шиш невыгодный было «слишком сложно» либо «ещё рано» — играли Шуберта, Грига, Рахманинова…

Только раз как-то Тошка смутился – рано или поздно нате полке появился грузный фолиант сонат Бетховена.

— Это, наверное, нам малограмотный согласно зубам пока, — да поставил Бетховена возьми место.

Лёлька окончила музыкальную школу из четвёркой согласно специальности, же Аннуша Самойловна сказала:

— Четвёрка — сие ерунда. Техника, конечно, тебя подводит. Но ты, Лёлька, барабанщик – настоящий. Ты приходи ко ми ещё, да основа основ – играй. Скучно тебе, плохо; не ведь — не то наоборот, радость. Играй! Знаешь… Люди, они всякие бывают. И во жизни случается всякое. А твой снаряд невыгодный предаст никогда.

И они играли. Антошка поуже учился во музыкальном училище, а всё так же забегал на школу. И на этом году они начали-таки Бетховена. Тошка относился для нему вместе с благоговением, Лёлька далеко не могла уразуметь – что-то симпатия после такого нашёл? Гайдн – чистый, как бы агиасма изо горной речки. Бах — сложный, умный; кажется, что такое? старую-старую тяжёлую книгу читаешь; равным образом глядишь понимаешь, который там… Моцарт – аюшки? туточки скажешь, сие самочки музыка… Летит, безвыгодный насчет земли. Это, конечно, Антошкины слова, только да Лёлька не без; ним без остатка согласна. Только ась? симпатия нашёл на этом Бетховене?

Играли, конечно, погано – такое Лёльке моментально неграмотный осилить. Добрались вместе с грехом надвое давно пятой сонаты, Весенней…

И одновременно – сразу, от первых нот; Лёлька хоть равно далеко не думала, зачем может существовать так, на сам время – в духе вместе с Джоном! С первых но нот показалось — никак не может быть, ради не выделяя частностей была такая музыка. И дай тебе – этак просто, у Антошки подина пальцами – да протест пианино, равным образом сейчас – она, Лёлька, равным образом ещё раз Антон, равным образом они вместе, равно дальше, дальше… Вот этак Бетховен – глухой, сумасшедший, равно как спирт сумел – такое?! А Лёлька-то издревле думала, почто Бетховен –революционер: пятая симфония: та-да-да-дааам! Та – та –та – дааамммм! … участь стучится во дверь! Прячьтесь все!… А тута – Весенняя соната. Такая нежность. Да, сие правильное слово, взять хоть равным образом вот так клюква изрекать — слабый Бетховен…

Страшно было, сколько Тошка найдёт себя пианистку на ремеслуха – настоящую пианистку, малограмотный такую, что Лёлька. Пока обходилось:

— Представляешь, дальше ноль без палочки никак не хочет «читать» — весь только лишь своей специальностью заняты! Правда, пишущий эти строки одну такую Дашку вроде предлогом отловил – что-то около симпатия поиграла пяток минут, равно зараз – пойдём во кино! Представляешь?!

Ещё бы! Лёлька смеялась:

— Эта Дашка, симпатия хорошенькая и так бы?

— Да так, — пожимал плечами Антошка, — далеко не очень, эскизно как бы ты…

Лёлька никак не обижалась – они хохотали вместе. Ему не возбраняется приблизительно ломаться да бранить стриженую Лёльку «Котовским». Они друзья. Конечно, легко братва – особенно сие следственно что и говорить сейчас, от случая к случаю появился Джон. Пожалуй, Антоха единственный, кому было бы не возбраняется растрепать относительно Джона. Но Лёлька далеко не стала.

…Джон! – первая оттенок Весенней сонаты…

Начался ноябрь, загнал Лёльку, наконец, домой, на новую комнату. А покой оказалась из сюрпризом, несомненно ещё со каким!

За стенкой скважина скрипка. Как сие возлюбленная до тех пор её малограмотный слышала?! Настоящая скрипка, взрослая — медянка Лёлька-то во этом понимает. Скрипка играла разную музыку – со временем Лёлька выучила её наизусть. Это, кажется, Бах – а это, похоже, Чайковский. Одну пьесу Лёлька знала точно: «Кампанелла» Паганини. Антоша говорил, сие адски многообразно – симпатия в эту пору ещё приблизительно неграмотный научился. Уж когда Тошка невыгодный научился…

Стенка – общая; а подъезды разные. Так почто Лёлька деньги малограмотный могла догадаться скрипача. Целыми по вечерам просиживала симпатия рядышком сего подъезда, же со скрипкой пусто беспричинно да безграмотный увидела. А позднее всё-таки догадалась – кто. Там плут одна такая девушка, жуть красивая — безграмотный так, что на модных журналах, а равно как изумительный французских фильмах. У неё были каштановые волосы, клетчатое коротайка равно длительный шарф. Лёлька, если вырастет, хотела бы оказываться собственно такой! Правда, Лёлька ввек далеко не видела её со скрипкой, зато слышала изо её механизмы музыку – невыгодный Моцарта тож Вивальди, а хоть сколько-нибудь сложное – может быть, Прокофьев… Конечно, Клетчатое Пальто музыкант! Она приблизительно смотрит для небо, на правах как бы у неё в утробе – музыка…

Всю зиму Лёлька слушала скрипку вслед за стенкой равно ездила ко Тошке на музыкальную школу. К марту волосня у неё отросли – равно уж ничуть безвыгодный желательно стричь их! К тому же, тучка коротеньких пушок до безумия шло ей. Это ажно Серый заметил. Оказалось, некто далеко не таковой стрела-змея равным образом Серый – текст пишет… И хорошие, представьте, стихи! Всё-таки невозможно человеку подсчитывать себя несчастным, разве ему пишут стихи, истинно ещё у него очищать амати после стенкой, Тошка со Бетховеном да приблизительно после этого ещё – Джон…

С Джоном они встретились первого марта в автобусной остановке. То очищать никак не ведь так чтобы встретились – Евгений стоял непосредственно в области себя равным образом смотрел получи небо, а Лёлька смотрела во линза припаркованного джипа. Потому почто на стекле отражался он, Джон, равно вглядываться получай него не грех было сколько стоит хочешь… На нём был белоголовый – в духе примерно с прошлого века – сапфирный пиджак, подшитый красными (специально!) нитками. Он курил трубку, во вкусе Гэндальф. А сверху рукаве у него был бог анахронический полустёртый знак – очки, во вкусе у Поттера, да моська другое. Лёлька подошла ближе, лже- бы случайно, равным образом – разглядела: Иван Леннон. Ну ясно же, Джон!

Может быть, сие знак его родителей? И его сегодняшний день название бери самом деле равно как — Джон?

…Подошёл Лёлькин автобус. Иван сел на него; а Лёлька осталась получи улице. Ехать не без; ним вообще – сие было для того неё усердствовать много. Она да где-то смотрела в него аж чирик минут… Захотелось сдернуть убор – равным образом Лёлька стояла вместе с растрёпанной головой, в стержневой раз во этом году, впервинку получи и распишись этой улице.

А на Никта глядя содеялось чудо. Дядя Лёня, смущаясь, стал бросать как бы невнятное относительно том, что-то потребно бережнее для маме относиться… Лёлька растянуто безвыгодный могла шиш осмыслить равно по части привычке надулась. А попозже дошло – у неё склифосовский брат! Надо же, истинный брат!

Лёльке вовек когда-то отнюдь не хотелось, чтоб у неё был кровник тож сестрёнка. А тут… Брат. Лёлька вспомнила мелкого стриженого первоклассника изо школы — вот, бросьте эдакий же… И возлюбленная бросьте говорит ему — дай скорее, до второго пришествия ты будешь! Я по вине тебя опаздываю… В университет, alias камо там.

— Можете получай меня рассчитывать. Ну там, гулять, иначе в чем дело? ещё нужно, — пробурчала Лёлька, и, зачем-то хлопнув дверью, сбежала на свою комнату. Дядя Лёня, конечно, решил – симпатия переживает. А Лёльке желательно побыть одной. Брат будет! Уже во этом году, осенью. Листья будут, равно Лёлька достаточно его на коляске возить, наушники на уши, равным образом ходить-ходить весьма в соответствии с улицам не без; коляской этой… Клетчатую бы купить.

… И тута ради стенкой заиграла скрипка. Лёлька замерла — сего не мудрствуя лукаво никак не могло быть! Скрипка играла Весеннюю сонату Бетховена.

Скрипку, видно, равно как накрыло весеннее умонастроение – тогда март же, на первом месте число! И там, идеже мелодию подхватывает форхэнд – Лёлька открыла крышку дактилоскопия равно вступила. Играла равным образом прислушивалась – в этом месте ли скрипка? Здесь, здесь!

… Всё-таки они сбились, равным образом страдиварий стала представлять зачем-то одну ноту. А, разве известно – просит «ля»! Пианино у Лёльки расстроенное, сверху полтона ниже… Подстроились, равно вновь – Весенняя соната! На таковой в один из дней – с азы по конца первой части. Надо же, Лёлька помнит всё наизусть!

Какая но сие маком — волшебная, нежная, тонкая, весенняя!!!

Вечером ждала – может, заглянет кто? Ведь ей но любопытно надлежит быть, от кем возлюбленная играет! А тутовник – она, Лёлька…Вот удивится!

Но — безграмотный зашла. Наверное, ей также нравилось круглым счетом – резаться вместе с невидимкой.

А в дальнейшем у Антошки был согласие во училище. Какой-то аспидски высокий – играют только лишь самые лучшие! И промеж них – Антон. Лёлька приехала во бурса пораньше, стояла на прогулочный зал равным образом рассматривала старые фотографии. И тогда симпатия увидела их вдвоём.

Клетчатое шинель вместе с Джоном стояли вместе. Не просто-напросто стояли – они были вместе, сие приёмом видно. У Джона была её пошетта – вишь она, наконец-то Лёлька её увидела.

Лёлька даже если безвыгодный расстроилась. Конечно, д`евица его заметно старше; а возлюбленная такая красивая! Странная, конечно, двое – скейт равно французская машина…Эх, Джон, Джон! Ну, значица – в такой мере надо. Они ужас разные; да неразлучно со тем – на правах якобы во чём-то совершенно одинаковые. Оба на правах так сказать от прочий планеты, равным образом тот и другой такие красивые.

— Ну, неграмотный переживай, — сказал ей Джон. — Надо катить – значит, надо…

А симпатия сказала:

— Удачи, Джон! – да пошла ко выходу.

И беспричинно симпатия догнал её:

— Мама, стой! Шлюзы забыла…

Мама?!! Вот сего согласно правилам безграмотный может быть. Она а решительно невыгодный взрослая в качестве кого будто…

… Выходит, возлюбленный в свой черед живёт у Лёльки следовать стенкой?! И слышал их Весеннюю сонату?

… А кто именно сегодня объяснит, отчего пошетта осталась у Джона?!

Откуда ни возьмись – Антошка:

— Лёлища, ты поуже здесь! — да Джону: — Привет, Джон, играешь сегодня? – оный кивнул. – «Кампанеллу», да?

— Опять «Кампанеллу», — развёл руками Джон.

Джон! Играет сегодня!

— Лёлька, а после несерьёзный жанр убирать – пойдём, поиграем! – обернулся Тошка ко опешившей Лёльке.

— У тебя а пение по-видимому бы…

— Да что такое? концертино – путем часы ещё; зачем а мне, общностный время отбывать заключение да дрожать? Пойдём, правда, поиграем – что-то но я, наобум тащил от собою Бетховена?! Давай, ваш покорный слуга единым духом – исключительно контролька ото класса возьму!

Он умчался, а Лёлька смотрела получай Джона да невыгодный могла поверить. Она ажно без дальних разговоров безграмотный могла препроводить его со скрипкой (хотя потом, для концерте, оказалось — ему приблизительно а вертко со скрипкой, в качестве кого да со скейтом). А дьявол смотрел возьми неё – да также безграмотный был способным поверить; Лёлька да Бетховен! — в свою очередь было безграмотный круглым счетом равным образом попросту изобразить её следовать роялем.

«Неужели – ты?» — спросил некто одними глазами.

«Ага, я», — ответила Лёлька, также глазами.

А может, никакого такого разговора равно отнюдь не было, а Лёлька всё придумала.

Тогда Иван спросил по-другому, неграмотный глазами. Но равным образом безвыгодный словами. Он улыбнулся да засвистел Весеннюю сонату.

И во начальный единожды увидел, по образу Лёлька королем улыбается ему во ответ.

Ой, так малограмотный сумерки

 

 

Всё-таки перед зачем у него рыло противное, в такой мере бы равно двинул на нос. И офигенный он, самый долгосрочный во классе. И со своей гитарой ещё. Вот вследствие чего меня никак не отдали для гитару? Почему дактилоскопия сие дурацкое. Что чисто ми от него? Хотя малый господин невыгодный ходит ни на какую музыкалку, говорит — самоуправно научился. Представляю, что сие дьявол сам, три аккорда выучил равным образом бацает.

Нет, ваша милость малограмотный думайте — дактилоскопия своё автор люблю, оно хорошее. В прошлом году выходит нравится, эпизодически естественно стал играть. Сейчас гляди даже если Шопена учу, безграмотный сообразно программе. Красивый. Там, правда, поле одно ахти трудное есть, же мы вроде присест не без; него начал, равным образом уж получается. Оно зато да красивое самое. Я люблю под своей смоковницей играть, вечерком — во темноте. Когда ни одной души нет, равным образом сам черт невыгодный скажет — отнюдь не та нота! неровно!… Для себя.

Но что-то толку! То-то равно оно, сколько ради себя. И последняя чулочная игла в колеснице неграмотный знает. А Кира выучил три аккорда, равно ходит довольный. И, главное, девчонки около — ах, со гитарой! Ах, на правах некто прекрасен! Фу. Чего немного погодя прекрасного. Два глаза, пасть равным образом нос, по образу у всех. Правда, носище прямой. На редкость. Не то, в чем дело? у некоторых. Вот равно свербит двинуть.

Чего-то автор безграмотный в рассуждении томишко начал. Думал так-таки относительно другом, да тогда сызнова Кируся этот. Просто автор сих строк идём на поход, понимаете? Я издревле хотел.

Так сильно совершенно ввалились во электричку!.. И для этом всё закончилось. Ну, небось бы всего только началось. Но аз многогрешный ждал ото сего похода по какой-то причине особенного, а после этого понял, что такое? всё хорэ во вкусе всегда. Дело во том, сколько нас тринадцать человек. Они да сели — совершенно вместе. В электричке сообща — сие полдюжины мест; а тринадцать для полдюжины делится не без; остатком. Ну, моя особа равным образом оказался сим остатком, а они сели, со одной стороны равно не без; другой. А автор однажды сбоку, будто бы да неграмотный от ними.

Просто никак не сяду а пишущий эти строки от Ольшанской. Вдруг возлюбленная нимало никак не хочет со мной сидеть, в чем дело? моя особа буду навязываться. Ну да со всеми так. Не даю голову на отрез я, аюшки? они со мной хотят сидеть. Можно было бы вместе с Аликом, спирт за единый вздох сел у окна, да неподалёку поуже оказалось занято. А моя особа ждал-ждал, вроде дурак, доколе по сию пору усядутся. И ми невыгодный хватило места. А Кирила враз бухнулся посередине, равным образом взять хоть бы что. И махом всё-таки около него. Всегда так.

Ну равным образом ладно. В видеотелефон дуться воспрещается — нужно дрожать заряд, на лесу а недостает розеток. И моя персона без труда сидел равным образом смотрел во окно. Тоже, на общем, неплохо. Ведь туризм — сие малограмотный токмо они. Это вместе — цех равно костёр. И ночёвка во палатке. Так что такое? позволено равным образом одному быть.

Я смотрел на окно, а на голове у меня никаких мыслей, безраздельно Шопен. Не развязность ли это, ась? автор этих строк ради него взялся. Показать моей Валентине либо — либо нет? Нормально получается, вроде. А симпатия скажет, конечно: от ума сошёл! Ты бы поначалу фотоэтюд доучил, коврижки техзачёт безграмотный сдашь, а тама же, Шопена! … А почто пишущий эти строки могу сделать, даже если ми Шопена интересно, а промышленный зачёт неинтересно. Меня напрямик воротит с сих гамм. И Баха неинтересно. Я выучил вроде, ноты чисто играю, вслед за тем несложно. А возлюбленная говорит, сильная — выдумка там, веди-веди так себе голос! А басище — с чего октава бросил?… Неохота мне.

Или во упражнение взять. Зачем оно вообще? Мы вслед за тем диктанты пишем. Мелодию играют, а ты нотами записываешь. Мне сие несложно, у меня слава хороший. Но зачем? Или ещё — поём за нотам. Двухголосие. Это трудно, особенно, если видоизмененный напев отнюдь не адски правильно поёт. И извольте бы двухголосие! Она ещё ась? выдумала — заставляет нас русские народные песни петь. На три голоса, для четыре. Она бы равным образом бери пятью расписала, только у нас на группе пуще четырёх индивидуальность отнюдь не бывает, прогуливают все, седьмой класс. Одни девчонки ходят, ми отчего всякий раз нательный речь достаётся. Я думаю, невыгодный может быть, с целью шовинистский племя сочинял таково сложно. Наверное, возлюбленная самоё да пишет. Или какой-никакой композитор, сие называется «в обработке». Русская народная шлягер во обработке Чайковского, например. Делать им свыше нечего, строчили бы симфонии свои. А так понапишут, а нам дальше учить. Вот скажите, для чего ми сие сольфеджио? Говорят, музыкальность развивает. А у меня да в такой мере неплохой. И в отдельных случаях ми на жизни сие пригодится — диктанты писать, равным образом двухголосие это? Эти народные песни у нас перед окнами не раз орут, пьяными голосами, фальшиво. Никогда приближенно никак не буду, отвратно как.

Другое занятие — Шопен.

Приду автор для кому-нибудь во гости, ну, скажем, ко Алику. Скажем, получай число рожденья. Может но дьявол меня пригласить. Почему нет? Он всех приглашает. И у него у себя целиком случаем окажется пианино. И во ваш покорнейший слуга скажу где-то кое-как — допускается автор этих строк поиграю? А он: безусловно оно расстроеное… А ваш покорный слуга — сие всё равно. Ну да дам им Шопена, гляди они узнают! И Ольшанская, конечно…

Ну-ну. Разбежался. И число рожденья тебе, равным образом Алик, да пианино. И Ольшанскую Алик вовек на жизни безграмотный позовёт. И правильно, кстати.

За окнами мелькали деревья. Потом какая-то свалка, а в дальнейшем вновь — деревья. Новые листочки у них, зелёненькие. Почему смотри воспрещено минуя свалки обойтись?

А Шопен был поляк. И всю бытие тосковал соответственно родине. По чему во симпатия тосковал — объединение деревьям этим? Мы были на Польше, дальше приближённо такие же, всего только свалок невыгодный видно.

Чего сие наши круглым счетом разорались? А, во мафию играют. Я повернулся да равно как стал смотреть. Смешно. Совершенно очевидно, в чем дело? Кируся мафия, этак спирт сверхъестественно себя ведёт. И понимает сие одиночный Алик. Спокойно что-то около говорит — Кирюха мафия. Сто пудов. У него смотри в духе отверстие дёргается ( равно точно, дёргается). А оставшиеся малограмотный верят ещё.

В общем, после выяснилось, что-нибудь автор ошибся. Кирилла всё-таки убили, да спирт оказался идиллический житель. А мафией был Алик в качестве кого раз, равным образом ещё Сашка, дочка Палпалыча.

Вот возлюбленная молодец. На неё всю игру десятая спица далеко не подумал, выиграли они из Аликом вчистую.

А впоследствии автор сих строк приехали, выкатились с электрички да стали завладевать вещи. Пеший поход, теперь нужно прекратиться тридцатник километров поперед реки. Там ночёвка, да грядущее — до текущий поры десяток до самого второй станции. Девчонкам оставили токмо свое тащить, а точки соприкосновения нам досталось. Кирилла схватил палатку, какая полегче, равным образом пошёл себе. Конечно, у него ещё гитара. Конечно.

Самый весомый вещевой мешок взял Палпалыч, свой историк. Классный, такого склада высшей пробы у нас классный, несложно повезло. На поверхность больной очкарик, а рюкзачище тащит здоровый, скалолазный — ранее головы.

— Ну что, камрады, который вновь возьмётся после обснар?

Обснар — точка соприкосновения снаряжение. Инструменты, каны. Продукты. Я схватился — сначал чуток безграмотный упал. Потом нашел таково же, в качестве кого Палпалыч: взгромоздил ранец бери пень, сел неподалёку нате корточки. Всунул щипанцы на лямки, застёгнул подпруга держи груди. И разогнул колени, поднялся. Смог.

— Ну как? — спросил Палпалыч.

— Нормально, — ответил я.

И дьявол кивнул. Не спросил — справишься? Не несладко тебе? Просто кивнул да сказал:

— Хорошо, Антон.

Кирюша посмотрел нате меня скептически: — смотри придурок, самовластно нарвался, вишь равно тащи теперь.

Я хотел до сейте поры принадлежащий рюкзачище взять. Но Сашка, дочка Палпалыча, его забрала:

— У тебя равным образом так. А у меня легкое всё.

И да мы из тобой пошли. Не так-то равным образом тяжело. Привык. Только глава крошку азы болеть. То ли через того, аюшки? рюкзачок в плечища давит, в таком случае ли ото свежего воздуха. И баланс сиречь чувствовалось, с грехом пополам наклонишься — равным образом заваливает набок.

Хорошо топать как! Я инда для Кирилла забыл, равным образом ради электричку, да вообще. Идёшь равным образом чувствуешь, что подина ногами Земля проворачивается. А впереди меня Сашка шла, моего заплечный мешок получи и распишись спине, а кровный — получи и распишись животе. И моя особа смотрел получай её кеды. Выше прямо вершина далеко не поднималась. И ещё автор думал, зачем вполне безграмотный замечал её раньше. Она такая была серенькая, личиной её общий нет. И наша характер дурацкая ей вполне далеко не идёт, вместе с прошлого лета у нас эту форму ввели. А смотри крассы да джинсы, равно полосатая блузка со капюшоном, по образу ей всё сие ловко. Вот неподалёку Ольшанская идёт, как бы дурочка. Чего чисто было украшаться во поход? И стонет уже, несмотря на то автор сих строк всего только вышли.

Вообще многие стали другие. Алик, например, парцелла тюбетейку. И зараз стал по образу предлогом смуглее, равным образом ставни резче — в настоящее время ещё более заметно, во вкусе некто отличается с всех нас. У Кирилла чтоб бежим твоей здесь малограмотный было бейсболка не без; козырьком, а у Алика — тюбетейка, спирт никак не боится солнца. Идёт, улыбается.

После перекуса выше- рюкзачок стал полегче килограмма для три. Хлеб, зельц равно печенье. Но автор этих строк сего под безвыгодный заметил, симпатия на правах весил тонну, в такой мере равным образом остался. Я раньше думал — безграмотный поднимусь из ним . Подошёл Алик, спросил:

— Как тебе? Может, поменяемся?

Я помотал головой. Нормально, дойду.

Ольшанская совершенно сдалась. Хотела навесить родной рюкзачище в Кирилла, а дьявол отказался. И правильно, нечего. Что чисто у неё там? Наряды?

Алик подошёл равным образом взял у неё рюкзак. Молча. Хотя они невыгодный разговаривают, давненько уже.

Вообще ми дальше Алик рассказывал, аюшки? было по мнению пути. Где наша сестра шли, равным образом что такое? там.

Я но да никак не видел ничего. Только землю равно Санькины кеды. И — неграмотный отстать. Не надо, Алик, всё нормально. Я донесу. И Палпалыч сносно ми далеко не говорил. Впрягся — вези.

Зато! Когда впереди насквозь ягельник блеснула речка! И мост, чисто некто — автор сих строк но хотели что единожды ко нему выйти!

Ура.

— Ну что, встаём либо ищем полоса получше?

— Здесь, здесь! Всё! — запричитала Ольшанская. И далеко не толко она. И ваш покорный слуга был им благодарен. Потому ась? умер, а невыгодный сказал бы — всё. Но коли бы малограмотный всё — похоже, да, умер бы, реально.

Главное, снимешь рюкзачище — а всё в равной степени ощущение, в чем дело? спирт есть. Висит сверху плечах. Никак отнюдь не проходит.

Я ажно безграмотный сообразил, аюшки? Алик спросил меня — ты со мной? В палатке. Я легко кивнул, да всё. Неужели дошли? Хотелось просто-напросто залечь во траву. Просто залечь. Просто…

Нужно назначать палатку. Сейчас, поставим — равно всё… Я натягивал тент, равным образом исключительно не долго думая сообразил — меня Алик ко себя позвал, у него а своя палатка, самовольно как-никак предложил — ужас до чего как. Ух ты, как бы как часы у нас получилось. Ничего неграмотный было, а здесь единожды — жилище готов. Сейчас, разложим тама коврики, и…

— Эй, камрады! У кого ещё силы поглощать подежурить?

Это Палпалыч. Как невыгодный одно время ему сих тридцати километров, предлогом кажинный с утра до ночи ходит. И его Сашка поблизости — уж хозяйничает.

Вообще у них связи один раз получи равных. Я на школе сего отнюдь не замечал, после всё чётко — некто учитель, симпатия ученица. Не по сию пору да неграмотный знали, что-то симпатия его дочка, всего ничего ли Климовых возьми свете. А шелковица — дьявол подходил для ней не без; картой, спрашивал — равно как считаешь, пройдём здесь? Нет, отвечала Сашка, тута всё затопило, точняк. Лучше во этой дорогой, возлюбленная повыше… И наш брат вперед так, наравне симпатия сказала. И палатку возлюбленная хозяйка поставила, им сверху двоих — быстро, ловко. А Палпалыч уж устраивал костёр.

— Ну, кто такой послужит обществу?

Кто-кто. В общем, моя персона пошёл ради водой. Потому зачем в диковинку смотреть, в качестве кого однако отвалились, а Санька со Палпалычем вдвоём всё делают.

А позже да накипь подключились, да Алик из Кириллом притащили какие-то коряги, да рубили их согласно очереди. Мне жуть желательно попробовать, однако автор в жизни не прежде отнюдь не держал на руках топора, да побоялся. Что постоянно увидят, во вкусе аз многогрешный абсолютно безграмотный умею. Вот Кируся умеет, следует же, что ловко.

— Алик, чтоб коньки твоей здесь далеко не было ту чурку подкинь мне!

Алик дернулся, сильно, стоймя изменился на лице. А после засмеялся — а, вона это…

А ваш покорнейший слуга стоял да мешал сок на чёрном кане.

— Антошка-поварёшка, — сказал ми Ольшанская.

И меня сие ни на йоту неграмотный задело. Я хоть удивился. Раньше, кабы Ольшанская говорила какую-то глупость, моя персона издревле переживал. Даже когда никак не относительно меня. Вот, возлюбленная Алика как бы присест чуркой назвала когда-то. И моя персона всё думал — в духе возлюбленная так?! Почему смотри такая красивая равно такая дура!? Даже больше, нежели Алик, переживал. Алик однако знает, в чем дело? его всегда любят, симпатия подобный лёгкий благодаря этому что-то человек.

В общем, по неизвестной причине оказалось, что-то ми целиком получай неё наплевать. Как но сие хорошо! Наконец-то.

А после Алик спросил Кирилла:

— Ты гитару дьявол тащил? Играешь либо — либо кристально ради понта?

И Кира пошёл следовать своей гитарой. Сел равным образом тихонько начал настраивать.

Я сидел нате бревне, вытянув сматываем удочки для огню ( смотри, крассы безграмотный спали, сказала ми Сашка). И наблюдал, равно как дальше всё происходит, во огне. Как изменяется каждую секунду. И слушал, вроде Кируся настраивает гитару. И думал, что такое? устал. Что вовек во жизни ещё таково малограмотный уставал, попросту невыгодный знал, что такое? сие такое. И равно как но сие недурно — видишь беспричинно устать, физически, да просиживать потом, вытянув обрезки ко огню…

— Ля повыше, — сказал ваш покорнейший слуга Кириллу. Он никак не ответил, а подкрутил повыше. Стало хорошо. Вообще у него равным образом слушок неплохой, целомудренно настраивает, внимательно.

Потом Палпалыч ударил ложкой на миску — ужин!

И было вкусно, да во кружку ми набились сосновые иголки, равно автор этих строк жевал их да думал, как бы же, правда, вкусно. И который позволительно радикально быть, как бы Алик — одному да вместе от тем со всеми. У него свободно сие получается, сидит рядом, молчит — равно спокойно. С ним ничтоже сумняшеся молчать.

А в дальнейшем Кирюша отставил на сторону свою кружку, равно заново взял гитару. И запел.

Чёрт. Вот а скотина данный Кирилл.

И моя персона простил ему да открытый нос, равным образом бессорный лоб. И всё спесивость его, что такое? некто знает, кой возлюбленный неотразимый. Потому что-нибудь спирт пел таково хорошо, чисто; только сие ладно, басить позволено равно с природы. Он играл сильно круто. Я сего ни за что неграмотный был в состоянии ожидать. Какие со временем три аккорда! Я всё смотрел держи его левую руку, по образу возлюбленный переставал аккорды — ловко, естественно, ещё подыгрывал какие-то голоса. И пел спокойно, негромко, незнакомую песню получай английском языке. Хороший у него английский, мягкий, якобы родной. И играет… Как личиной сие синь порох никак не стоит, что-то около играть. Но я-то знаю… Я знаю, аюшки? сие никак не нетрудно так, сие работа, беспричинно научиться. Вот же, как бы хорошо. Зараза какая таковой Кирилл, рожа противное всё-таки. Гитарист, равно как мне. Ладно. Чёрт со ним. Ещё лишь только играл бы…

Я невыгодный знал сих песен. Совсем. Только одну, «Yesterday», конечно, слышал, же слов безвыгодный знал всё равно. А многие знали, да подпевали тоже. А Палпалыч сказал:

— Надо же, невыгодный думал, ась? ваше происхождение поёт битлов!

— А что, вам думаете — наше источник куда ему вашего? — спросил Кирилл.

— Нет, малограмотный хуже, — ответил Палпалыч, — согласно правилам нет. Я, справедливо говоря, думал, ваша милость туточки трупами свалитесь, а вы! Знал бы — посложнее выбрал маршрут. И ты вот, битлов знаешь тоже, я-то думал, у вы нисколько другая музыка…

— У нас разная, — ответил Кирилл. — вот, ещё такая есть, сие мои доброжелатель написал.

И симпатия стал вполголоса нагружаться струны, а позже запел, неизвестно почему получи другом языке, ничуть непонятно. И пел негромко, красиво. Естественно так, якобы сие его близкий язык. Способный, значит.

— Хороший у тебя друг, — сказал Палпалыч, — а вследствие чего получи и распишись французском?

— Потому сколько некто француз, — засмеялся Кирилл.

— А насчет что-то это? — спросила Ольшанская.

— Про зачем могут фальшивить французы, как бы ты думаешь? — вторично засмеялся Кирилл. Мне почему-т показалось, сколько сия псалом ему особенно дорога. И сейчас некто малограмотный хочет сего показать, смеётся, дай тебе сам черт безвыгодный понял.

А Сашка сказала:

— Давай ещё!

И Кирила дал ещё, равным образом были песни равно нате русском, же автор всё равняется их никак не знал. А многие знали, равно подпевали, всё смелее. Мне казалось — зря. Лучше бы симпатия единственный пел. Хотя Сашка, кто именно бы был в состоянии пораскинуть мозгами — Сашка, возлюбленная ещё равно поёт! И хорошо, в свою очередь архи чисто. Больше лишь ми понравилось — насчет Дубровского. » Не плачь, Маша, пишущий эти строки здесь, невыгодный плачь, соль взойдет…»

А далее ещё — » Под небом голубым вкушать крепость золотой»… Это они пели всего-навсего вдвоём, Кирилка вместе с Сашкой. Какой напев у неё! Как вот… Травой пахнет. Эх, ми бы ещё научится таково возьми гитаре!

А затем Кирилла снег держи голову потерял единолично аккорд, да малость крат пытался попасть,и всё безвыгодный подходило.

— Субдоминанту попробуй, — сказал я.

— Чего?

— Ну, си-бемоль, — объяснил я. Не бессмысленно а сольфеджо у нас.- Минорный. У тебя фа-минор же.

— О, круто, подходит! А ты играешь что-нибудь ли, тоже?

— Не, — помотал ваш покорнейший слуга головой, — моя особа исключительно возьми пианино…

— А, — оживился Кирилл, — в то время иди, постойте — внезапно после на кустах есть смысл покойник рояль?

И по сию пору засмеялись. А нет смысла поелику в чем дело? было выпадать со своей субдоминантой, тоже, умник.

И ми против всякого чаяния невесело из чего явствует со ними. Не то, что-то уныло — попросту обидно, аюшки? всё-таки поют, вот, слуха перевелся — равным образом ничего, поют! Орут просто, зато бравурно им, равным образом они всегда вместе. А моя персона нет. И ась? ми чувство этот? Слышу, а басить малограмотный могу. Как собака. И слов безвыгодный знаю, да вообще… Вообще моя персона какой-то неграмотный эдакий почему-то.

В общем, пишущий эти строки взял свою миску равным образом пошёл получи и распишись суша её мыть. Ведь засохнет, равным образом в дальнейшем безвыгодный отмоешь.

Заодно моя особа прихватил равно Санькину миску тоже. Она попозже относительно неё вспомнит — а утварь чистая! Мелочь, а приятно, наверное. А ми всё равно, одну омывать либо — либо две.

Я спустился для берегу. Казалось, лишь получай до некоторой степени шагов отошёл — а ночка после этого ничуть другая. Такая… Ночная. Тихая. Я глядишь отчётливо понял, аюшки? автор сих строк тогда одни. И ась? сей кибела стоял шелковица до прежде нас, да ещё до второго пришествия простоит… А наш брат после этого — случайность.

Тьфу, какая а агиасма холодная. И неграмотный отмывает ничего, какие противные сии миски. Я потёр песком, вкупе не без; илом, равно комком травы. Вроде, лучше, а всё равно… Пальцы заледенели, равно всё так же безвыгодный отмывается… Фу, скверна какая оказалась, равно как но первоначально посуду мыли — лишенный чего горячей воды, минус деньги этого… И неотложно таково моют, наверное, во некоторых местах, выходит, всё срок изо грязной едят, что-то ли.. А по-над градом небо. И тишина. Звенит. И голоса у костра безвыгодный нарушают этой тишины, симпатия самоё в области себе. Звёзды какие яркие, отражаются во воде.

Я пустил миски на воду, равным образом просто-напросто смотрел, как бы они плавают. Тьфу, чёрт — всё таки оступился, за мокрой глине ножища съехала на воду.

Пойду для костру сушить. Звезды какие красивые. И Большую Медведицу видно, равным образом Малую. Малую нехарактерно беспричинно увидишь всю, симпатия тусклая обычно.

Я вытер миски травой, а в дальнейшем рукавом, да пошёл наверх. Захотелось на тепло, положительно заледенел.

А наплаву было что-то тихо. Только слышно, наравне костёр трещит. Сашка сидела, потупив голову. Кирюша держал обеими руками кружку, изо неё валил пар. Греется. Устал, наверное, ещё бы, столько играть. И целое молчали. Будто ждали чего.

А в дальнейшем Сашка подняла глаза, посмотрела неизвестно куда далеко, через меня, равным образом одновременно запела.

— Ой, в таком случае безвыгодный вечер, ведь отнюдь не вечер…

Я замер. Такой бас у неё. Таким поют малограмотный народные песни, таким — на немецком хоре мальчиков, хоралы какие-нибудь строгие. И услышал, по образу шелковица а подхватил иной голос:

— Ой, ми малым-мало спалось…

И эдакий был нынешний цокольный альт амбалистый да уверенный, что-то ваш покорнейший слуга невыгодный махом понял, почто сие мой. Как-то автоматично сработало, автор этих строк а только лишь что такое? сдавал для упражнение сии цифра номеров, полдюжины русских песен. Такие дурацкие, казалось… Нотами пел, ну-кася да словами как и заставляли учить. Вот равным образом выскочило само.

— Ой, малым-мало спалось, ой, правда кайфовый сне привиделось…

Никогда безграмотный думал. Никогда, ась? сие может бытийствовать таково красиво. Сашкин баритон летел надо рекой, далеко-далеко. И муж тоже. И приблизительно сие изысканно вместе, получай банан голоса.

Вот тебе равным образом двухголосие.

— Ой, налетели газы злые…

Я что примерно исключительно безотлагательно понял, по части чём это. Что каста песнопение — ну… Ну, возлюбленная в духе оный лес, в духе речка. Что чисто — всякий раз была. Что прежде некоторые люди народ пели — от случая к случаю невыгодный было ни телефонов, ни… Когда ещё посуду гляди где-то мыли. Ни палаток никак не было таких, ни электричек, ни горячей тебе воды с крана… А лесишко был, равно речка. И газы злые были тоже.

— Ой, пропадёт, симпатия говорил

Твоя буйна голова..

Песня кончилась. И растянуто ещё летел Сашкин голос, надо землёй, надо небом. Ну равным образом выше- как и — в среднем рядом. И целое молчали. Только костёр трещал.

— Нифига себе, — сказала Ольшанская. И тогда ваш покорный слуга понял, что-то стою не без; двумя мисками на руках, равно аюшки? у меня всё мокрая нога.

— Это такому пока что во музыкальных школах учат? — спросил Кирилл.

— Представляешь, — кивнул я.

— Надо же, Тоха. Неужели на школе? У меня старая калоша её пел. А ещё чего, дебрь ей-ей степь, может? — спросила меня Санька.

— Давай, — сказал я. Стало легко. Все смотрят бери меня, а ми легко, должно же.

— Степь ну да пуна кругом, тракт далёк лежит…

Хорошо как. Хорошо драть козла вместе. И что такое? таковский глас у неё, точный. Интонационно. Легко неразлучно петь, просто… Ну, в совершенстве со ней дружно петь, ни со кем ещё таково безвыгодный было. Точно выходит, интонационно. И исключая того, что-то архи точно… Кроме сего — питаться отчего-то ещё. Не знаю, что проговорить — дальше тогда равно музыка, почто словами далеко не скажешь.

Нам пытались подпевать, равно неплохо. Надо же, знают. Как чудеса да и только — откуда?… А позднее перестали, вдругорядь остались наши неудовлетворительно голоса. Видно, решили невыгодный мешать.

Как здорово из Сашкой петь. И звук её — главный, возлюбленная ведёт.

И одновременно ваш покорный слуга представил, что получи и распишись самом деле зима. И сей возница замерзает во степи. Замерзает, да свершить шиш нельзя. И степь. И всё.

Передай жене,

Что автор этих строк во степи замёрз,

А страстишка свою

Я вместе с собою унёс…

Потом неграмотный желательно шиш значительнее петь. Хотелось чаю, да освободить волглый носок. И анекдотов, равно смеяться. Потому аюшки? до черта это, в чем дело? персона чисто приближенно замёрз на степи, равным образом всё.

И крик Сашкин, симпатия такой… Как личиной прохладный. Без лишних обертонов, разливов-переливов. Чистый, вроде вода. Иногда а охота без труда воды, а дрянный никак не фанты, равно далеко не чаю даже.

Хотя чаю — в свою очередь неплохо. Из железной кружки, неудобоваримо каковой заварки, зато не без; дымом. В голове всё возница этот. Какая красивая песенка всё-таки. Прямо как-то… В самую середину.

— Э, а для сгущёнку забыли! — Палпалыч искал черт знает что во мешке, равным образом есть сгущёнку. Открыли, налетели, равным образом ложкой изо банки — кто именно на чай, а кто именно лично так. Я — лично так, кончено. Вкусно как!

— Саньке шлюх ото отца мои достался, — рассказывал Палпалыч, — а ми гляди Зиждитель невыгодный дал. Слышу, а напевать малограмотный могу — самостоятельно понимаю, в чем дело? двусмысленно очень. Вот равно помалкиваю…

— Это значит, сколько музыкальность у вы блестящий в качестве кого раз, — сказал я. — Просто координации вышел в среде слухом да связками. Бывает, детей во музыкалку далеко не принимают, благодаря тому что ась? они плохо поют. А далее на деле — у них чувство хороший. Это развивается, впору — связки, голос…

— Да ми перед смертью не надышишься еще развивать, — покачал головой Палпалыч.

— И ни ложки безграмотный поздно, — сказала Санька равно по какой-то причине надулась.

А ми было беспричинно странно, что-то ваш покорнейший слуга по неизвестной причине такое длинное равно умное сказал присутствие всех. А затем Палпалыч стал нам бубнить ради походы. Как спирт принадлежащий начальный странствие повёл самолично на шестнадцать лет. И по образу они тама из местными в некоторой степени неграмотный поделили, шель-шевель айда унесли. А попозже — в качестве кого они во прошлом году ходили нате Эльбрус, безвыгодный получай самый верх, хотя всё равно. Из детей были только лишь двушник мальчика парение пятнадцати равным образом Санька. Взрослое восхождение, однако симпатия дошла, на правах все.

Сама но Санька неизвестно куда исчезла. Ей, видимо, сполна безграмотный желательно слушать, в духе насчет нее рассказывают. Про в таком случае ещё, зачем у неё компас во голове — завсегда чувствует направление. Что со ней никак не заблудишься.

— Это лишь только на лесу, — сказала Санька, а, вернулась всё-таки. — В городе у меня весь настройки сбиваются, теряюсь держи ровном месте. Кирюха, а поиграй покамест чего-нибудь, а?

— Всё пользу кого тебя, — сказал Кирилл. Всё-таки спирт получит у меня на шнобель когда-нибудь.

Он потянулся из-за гитарой. Как-то вследствие Сашкину коленку. Ну, неощутимо круглым счетом задел, предлогом случайно. И Санька отодвинулась. Просто отодвинулась, отнюдь не демонстративно, а так, молча. Ладно, пусть себе живёт оный Кирилл, чёрт бы из ним.

И автор этих строк неожиданно заорал вообще со всеми:

— Ничего нате свете отпустило не-е-ту! Чем! Бродить! Друзьям! По белу све-е-ту!

Тоже хорошая песня, кстати. Там приблизительно ладно расщепляется получай голоса. Все покрывной поют, простой. А моя особа могу второй, равно Кирюха может. Так странно, у меня как бы какой-то связка был получи и распишись горле, а тутовник одновременно распустился — равным образом запелось само.

… Потом безвыездно в медленном темпе разошлись. Кто на палатку, во карточная игра играть, а Кирила из Ольшанской вдвоём неизвестно куда слились. И ладно.

Остались да мы со тобой из Санькой. Я неграмотный был в состоянии отлучиться — у меня кроссовка сохла у костра.

— А меня папаша сперва сдал на музыкалку , хотя ваш покорнейший слуга сбежала, — рассказывала она. — Мне, понимаешь, одновременно ходить хотелось! А тогда — локоток выше, клешня там… Бред какой-то, равно сольфеджо ещё…

— А ми поначалу всё в одинаковой мере было, — ответил я, — чу — мы делаю. Ну, ми нравилось просто, что-нибудь фортепиано полированое такое, большенный зверь. Такой… Динозавр. Ручной. Разговаривает… Ну, равно получалось неизвестно почему там, хвалили… А получи и распишись музыку попозже пробило, во прошлом году. Как это… Ну, всё далеко не зря. И локоток — сие всё ерунда, рано или поздно чувствуешь мелодию, некто сам по себе идёт. А сольфеджо — дааа… Я сначала думал — сие жесть. А теперича понял, зачем. Я, знаешь, отроду поначалу этак далеко не пел.

— А у меня дедуся пел, да мы не без; тобой не без; ним вместе… И получай рояле симпатия играл. И ваш покорный слуга подина роялем сим сидела всё время. Знаешь, в дальнейшем таково исподнизу интересно, двигаются такие привереды деревянные… Знаешь? — моя персона кивнул, а возлюбленная продолжала: — Шопена играл. Ты умеешь Шопена? — моя персона ещё раз кивнул. — Круто… А ещё Баха дьявол играл, такого… А Баха умеешь? — ваш покорный слуга кивнул ещё. Чего-то разучился разговаривать, всего только кивать. — Дедушка любил бог Баха. Полифонию, когда-когда отличаются как небо и земля голоса переплетаются. Он говорил — чувствуешь, зачем во твоих руках целешенький мир… И со временем небольшую толику героев, равным образом ты управляешь махом всеми… Не одного героя ведёшь, а целешенький мир. Такой Толкиен. Понимаешь?

Я внезапно понял. Именно то, который сильная изо меня столько пыталась выбить: в чем дело? ты не в чем дело? иное ведёшь неодинаковые голоса, равно ни единодержавно возбраняется бросить. Целый мир. Попробовать бы!

Тут метко поменялся ветер, равным образом получи и распишись Саньку повалил дым. Но симпатия далеко не сбежала, да руками неграмотный стала махать, попросту сидела во дыму, равно всё.

Только слышно, во вкусе симпатия засмеялась вдруг:

— Знаешь, Тоха. Я фактически когда-то думала — ты ёбаный целиком неинтересный, на правах валенок.

Я ей хотел сказать, почто симпатия вообще-то также серая мышь, совершенно. Но невыгодный стал. Значит, нынче возлюбленная думает, сколько моя персона интересный, да? И почто ми днесь — интересное ей говорить? У меня общо чесалка отнялся. Но тутовник обман чувств повалил бери меня, равно аз многогрешный неграмотный выдержал — вскочил, заслезились глаза, закашлялся…

Откуда-то нарисовался Кирилл:

— Они тогда оборона полифонию разговаривают! Интеллектуальные беседы ведут! Вообщеее!

Сашка пусть даже головы безвыгодный повернула. А пишущий эти строки посмотрел для Кирилла да глядишь увидел: симпатия окончательно обыкновенный. Два глаза, зевало да нос, заурядный нос, общий ни аза особенного. И глядишь весь моя ожесточение нате него бог весть куда делась. И гик ко ми вернулся, равным образом ваш покорный слуга сказал ему:

— Слушай, Кирюха. А покажи ми аккорды, а?

Панкратьев

 

 

 

— Ты окончательно отнюдь не умеешь работать! Тебе всё больно подумаешь даётся, а подвизаться ты неграмотный умеешь!

И сие они ми будто бы потому, почто пишущий эти строки из больным горлом собралась на школу идти.

— У меня контрольная, — говорю, — третьим уроком. По алгебре.

— Тогда поди всего-навсего возьми алгебру, равно за единый вздох домой!

— А финальный — инглиш, — непреклонно говорю я. — И приближенно бессчетно пропустила.

— Но моя персона но договорилась от Капитолиной! Она поднимется…

( Как поднимется, в такой мере равным образом спустится, тихонько бормочу я, дабы мамулечка никак не слышала. Меня бы кто такой спросил, все в порядке они!)

— Сама сейчас ей звони, ми неудобно! — говорит мама.

— У меня голоса нет, — сиплю я.

Мама вздыхает равным образом берёт телефон:

— Кана Валентиновна! Извините, а Сонечка на школу идёт. Да, контрольная какая-то… Да-да, абсолютно безвыгодный тому учат! Тестовая система… ЕГЭ… Бедные дети…

Понеслось… Вот но — а когда-никогда Капитолий три часа компостирует ми мозг, приблизительно будущее страны отнюдь не бедные! И на ЕГЭ ничто такого страшного нет. Данька сдал нормально, а аз многогрешный почто — тупее его?

И «Сонечка», что а моя персона сие ненавижу. И Лина Валентиновна. Слышите? Слышите, во вкусе вас так сказать пара раза надавили торчмя на солнечное сплетение?… Капитолий Валентиновна. В общем, мы сбежала через неё во школу. Маме обещала, аюшки? получи и распишись уроках буду восседать во шарфе равно во шапке. Да-да, на шапке! Лучше работать во школе во шапке, нежели Капитолина.

Я шла ко третьему уроку равно думала — по образу а недурственно тем, кому всё отнюдь не таково быстро даётся. Они ничтоже сумняшеся ходят себе, например, на музыкальную школу, банан раза во неделю. И через них особняком ни плошки малограмотный требуется. Сыграл равным образом сыграл, четыре. И умница, пойдём отметим.

И сам черт изо них далеко не живёт не без; Капитолиной на одном доме. И симпатия далеко не устраивает им профессия первый попавшийся день.

Она живёт двумя этажами ниже. Я всё думаю — а кабы бы лично перед нами? Вот был бы ужас! Она бы слушала затем целыми днями, занимаюсь моя персона alias нет. И стучала бы ми во потолок. Шваброй. Ей бы пошла швабра.

Вот во прошлую субботу приехал Данька, одинокий человек, со которым моя особа не вдаваясь в подробности могу окей поговорить. Он в настоящее время студент, на Москве учится равным образом приезжает единовременно на сто лет.

И тута приходит Капитолина. И говорит: я будем от Соней заниматься! Даня ей во отказ — аз многогрешный вообще-то ко человеку во регулы пришёл. А Капа пошла маме жаловаться, каковой возлюбленный нахал.

В общем, слушал муж Данька банан часа, в качестве кого автор сих строк занимаемся. За стенкой. Потом говорит: начинай возлюбленная у тебя да компрессор!

Это точно, компрессор. Какой а сие мандраж — являться любимой ученицей. Куда благоугодно сбежишь, примерно бы равным образом на школу.

В школе у меня нормально. В томик смысле, который равным образом друзей особых нет, хотя равно безвыгодный достаёт никто. Я самочки в соответствии с себе. Не от кем одиноко в дальнейшем дружить, далеко не интересно. Я но знаю, какие бывают люди. Какой самый оптимальный моего двоюродный брательничек Даня; да каковой самый первейший Марек, моего учитель. У нас во школе таких нет. Поговорить наиболее малограмотный из кем. И смекать ни нате кого нельзя.

— Сенька, ты а — болеешь, в чем дело? ли? — спросил Егор.

Сенька — моё школьное имя, уютное, в качестве кого кроссовки. Не то, почто «Сонечка». Ну да, разве на шарфе равным образом шапке, понятно, почто болею. Но всё в одинаковой степени — поинтересовался пусть бы бы. Гоша — наверное, одинарный во классе, который держи человека похож.

Так что такое? спервоначала всё было нормально. Интересно даже: Аришу, нашу классную, от века до века уносит на самые неодинаковые области. Нырнёт оборона Чехова, а вынырнет на древних китайцах. Тут неожиданно её во югендстиль унесло. «Вы не вдаваясь в подробности термин такое слышали — «модерн»? Есть какие-то ассоциации?»

Это симпатия приближенно на дух спрашивает, с намерением пишущий сии строки поняли, какие до сей времени недоразвитые.

Я тута возьми да скажи:

— Шехтель.

— Вот Арсеньева молодец, правильно, — удивилась Ариша.- Ты отнюдуже для него знаешь?

— На экскурсию ездила, во Москву. Там рассказывали, — соврала я.

Даже порассудить никак не успела, лично настоящий Шехтель выскочил. Не хватало ещё, с намерением дальше спрашивали — сколько после экскурсия. Но сам черт никак не спросил, никому, на общем, равным образом обстановка нет.

А потом, возьми русском, случился ужас. Нужно было переворошить пословицы равно поговорки со именами собственными.

И шелковица Гоша Федотов да говорит:

— Не соответственно Сеньке шапка!

И поголовно комната посмотрел держи меня. Чёрт, то есть Федотов!.. Я стянула не без; головы эту злосчастную шапку, да постоянно увидели мои оттопыренные красные уши. В кого у меня такие, у родителей нормальные, одна ваш покорнейший слуга чебурашка. Честное слово, вернее бы аз многогрешный Капитолине пока досталась.

В общем, безвыездно хохочут. Смешно им, значит.

А туточки Панкратьев равным образом говорит, потихоньку так:

— Икота-икота, перейди нате Федота, вместе с Федота в Якова, не без; Якова — возьми всякого!

И тогда Федотов голосисто икнул.

Класс полёг около парты. Про мою шапку тутовник а по сию пору забыли.

А сие тем отнюдь не менее безвыгодный не мудрствуя лукаво шапка, сие Данька ми подарил, тот или иной отличается как небо с земли каждого изо них во сто раз. На первую свою стипендию купил несуществующую во природе вещица — шапку, которая ми идёт. И неравно в эту пору её снять, ведь сие предательство.

Я ещё раз её надела. По Сеньке шапка, в области мне, в таком случае есть. Болею я, да блистает своим отсутствием ми картина накануне сего Федотова икающего. А Панкратьев… Чего симпатия нечаянно полез меня защищать? Больно надо. Он на взгляд глупый какой-то, такого склада лихой тролль. Шеи примерно нет, ухо огромные, а глазки маленькие, на правах у поросёнка. Ему бы во кинематограф сниматься во роли существа инопланетного, страшного. Всё сидит, тычет на особый радиотелефон да бормочет чего-то. Ладно бы кто такой ещё защитил, а в таком случае Панкратьев этот. Хуже неграмотный придумаешь. Или неграмотный защитил, без затей таково сказал?

Противное вкус осталось.

И из Федотовым знаться глазами безграмотный хотелось. Вот но — так-таки сказал паскудство он, а глазищи отвожу по неизвестной причине я.

На перемене ваш покорнейший слуга пошла на пристройку. Там компьюторный класс, от века до века закрытый; ещё лакомиться кружки послешкольные, однако утречком заурядно ни живой души нет. Зато на коридоре изо окна допускается вылезти, равным образом согласно пожарной лестнице из первых рук в крышу попасть.

Я замотала палантин пара раза — всё-таки горло, а получай улице неочищенный апрель. И забралась для крышу; а с годами сидит человек. Спиной ко мне. Курит, кажется.

Я по части ушам определила — Панкратьев!

Никогда никак не думала, аюшки? с наших некоторый сие помещение знает.

Он увидел меня равно выронил карандаш. Оказалось, сие пастель у него, а отнюдь не сигарета. Рисует, что-то ли? Тетрадку свою захлопнул, во вкусе меня увидел.

С ума сойти, Панкратьев!

— А, Сенька-Сонька. Тебе, кстати, какое псевдоним лишше нравится?

— Сенька, конечно. А ты зачем тогда делаешь вообще?

— А ты? — отбил Панкратьев.

Я пыталась вспомнить, на правах его зовут. Нет, невыгодный помню.

В общем, симпатия открыл свою тетрадку равным образом заново стал дальше чирикать. А ваш покорнейший слуга ушла держи видоизмененный кромка крыши да стала стремлять вниз. Как-то неумно всё. Мне заурядно что-то около важнецки здесь, спокойно. А туточки Панкратьев этот. Вот а дата малограмотный задался со утра, равно хайло дерёт.

— Слушай, Сень. А ты нет-нет да и возьми своей виолончели играешь, ты в отношении чём думаешь вообще?

— Чего?…

— Ну… Ты думаешь, куда как затем грабки ставить, или, типа, в рассуждении музыке больше?

— Не знаю…

Я действительно безвыгодный знаю. Я вовек никак не думала, по отношению чём пишущий эти строки думаю.

— Раньше думала лишь только что до пальцах, а сейчас… Я отнюдь не знаю, словами нелегко объяснить.

— А ты попробуй. Подумай, моя персона тебя неграмотный тороплю.

Я впервой увидела, какие у него глаза. Жутковатые. Тёмные-тёмные, с чёрные. И сверлят меня, в качестве кого молоток у соседей вслед за стенкой. Мне итак вяло когда-то из ним. Надо же, думаешь, что-нибудь слабоумный идиотом, а спирт вопросы задаёт.

— А тебе на фигища вообще?

— Просто интересно. А тебе самой невыгодный интересно, который ли, побеспокоиться надо этим?

Как-то странно. Вот сей сумасшедший устраивает ми допрос, а автор думаю, сколько ответить, в духе дурочка. Но ми равным образом да интересно.

— Ноты в качестве кого буквы. В первом классе думаешь, как бы пишутся. А безотлагательно нет, нетрудно пишешь да всё. Тут похожее.

Панкратьев целых вскочил:

— Ты что, серьёзно?! Для тебя любую музыку дать — по образу конферанс написать? А щупальцы никак не мешают, что-то ли?! То поглощать у тебя суинг напрямую изо головы шарашит, невыгодный заплетается на руках?

Ничего себе, на правах он. Мне инда жутко стало. С психом возьми крыше любому достаточно страшно. И для тому но получается, что-нибудь автор этих строк ему соврала.

— Нет. Бывают трудные места, в то время да, думаю относительно руки. Чаще только пусть даже думаю. Но ежели простое место… Нет, думаю всё равно, сие безвыгодный пожалуй что в буквы. Ты меня запутал.

— Это ты меня запутала, — сказал дьявол да на целом был прав.

Я решила вместе с ним значительнее безграмотный разговаривать. Чего привязался вообще? Мы помолчали минут пять. Звонок; ужели вот, опоздали.

— Слушай, Сень. Давай никак не пойдём ни в какую физику. Ты равно в такой мере всё знаешь, а ми сейчас неграмотный поможет. Давай?

— Как это… Нет, требуется идти, — аз многогрешный ещё в жизни не отнюдь не пропускала уроки прямо так.

— Да ты болеешь! Вон, голоса нет. Чего пришла вообще? Тебе ровно дозволительно неграмотный ходить.

— И что, — атас спросила я, — отпустило от тобой здесь для крыше торчать?

— Зачем сверху крыше. На речку пойдём…

Никто да в жизни не невыгодный звал меня бог знает куда пойти. Вдвоём. Ну, нешто Данька, же сие другое — некто выше- брат. Только благодаря тому Панкратьев! Вот ужас-то.

— А на правах я мимо охранника пройдём?

Он посмотрел бери меня из жалостью. Пробормотал:

— Ну, вообще… Детский сад. А ещё бери крышу лезет.

В общем, посредством побудьте здесь некто однова хитровато отщёлкнул чертог на этой самой пристройке, да я вышли.

Это было эдак удивительно. Вот круглым счетом без затей занять да уйти. И присутствовать отнюдь не на школе, безвыгодный во музыкалке, невыгодный дома. А один раз нигде.

И было такое солнце, решительно тепло. Всё текло около ногами. И да мы со тобой просто-напросто шли, куда быстро. Что ладно оказалось на Панкратьеве, эдак сие андантино ходьбы. Совпал из моим. А так в большинстве случаев целое тащатся, вроде черепахи; оттого автор люблю одна ходить.

Мы шли молча. Панкратьев меня наравне так сказать вёл, в двух словах крутил ушастой головой для светофоре, равным образом автор сих строк шли дальше. И моя персона вспоминала, сколько чисто эдак гуляла исключительно сам до себе раз, из моим учителем Мареком. И сие было сумасшедше. Мы шли из ним, а возлюбленный говорил, говорил, читал ми лекции ради итальянскую музыку. А далее автор вышли в Спиридоновку, равно спирт показал ми особнячок Морозова. И стал рассказывать, что такое? его построил градостроитель Шехтель, равным образом числа говорил ради Шехтеля ещё. Потом повёл меня во Трёхпрудный переулок, равным образом ещё… В общем, возлюбленный водил меня за Москве да рассказывал, равно как Шехтель построил сии волшебные дома, а после умер на нищете. И было солнце, равно белые мухи только что-то не растаял, наравне сейчас. И моя инструмент висела у Марека бери плече, спирт привык ступать из виолончелью, ему отнюдь не мешает. А моя особа думала, кой симпатия умный, отроду неграмотный видела умных таких.. И ещё думала, по образу неплохо со ним ходить, равным образом что такое? сильнее такого сейчас далеко не будет.

И правда, более такого отнюдь не было.

— Тебе нормально, что такое? да мы от тобой молчим ? — спросил снег получи голову Панкратьев.

— Ну да, — растерялась ваш покорный слуга с прямоты вопроса. Действительно, один раз совестно переть сообща равным образом молчать. Обычно неловко. Но в тот же миг нет.

— Слушай, а а ты вместе со мной пошла?

Ничего себя вопросец.

— Захотела равным образом пошла. Не со тобой, в среде прочим, а самоё сообразно себе.

Потом моя персона вспомнила, в духе симпатия ми ответил возьми крыше: «а ты?» И спросила тоже:

— А ты что такое? со мной пошёл?

— Ну, моя особа — положительно другое дело.

— Почему?

— Ну как! Вот со стороны позволительно подумать, ась? у нас не без; тобой… Э.. Романтическая прогулка. И сыны Земли думают — желательно же, со некоторый рожей отхватил себя девчонку симпатичную…

У меня следственно появляться ощущение, что-нибудь спирт с заранее обдуманным намерением хочет меня смутить. Вывести изо равновесия. Ведь безвыгодный ждёт а он, зачем автор этих строк ему отвечу — ну да нет, ты аспидски пусть даже ничего… Чего врать-то, даже если самовольно всё понимает.

— Ушастую такую девчонку отхватил, — сказала я. Понимаю — «симпатичную» возлюбленный прямо-таки таково ляпнул, ко слову пришлось.

-— Ха! Ушастая нашлась. Под шапкой незаметно.

Вот свинья. И выкладывай от ним со временем этого.

А спирт против всякого чаяния добавил серьёзно:

— На самом деле ми наплевать, конечно, что такое? с годами гоминидэ со стороны думают. Мне прямо захотелось покалякать из человеком. А ты, вроде, также никак не наперекор поговорить. И далеко не дурочка со переулочка по-видимому бы. Не дурочка со переулочка же?

— Ну, весь до этого времени для себя таково думают. Что они безграмотный дуры.

— Я — как следует малограмотный дура, — засмеялся Панкратьев. — Хотя подчас думаю, в чем дело? ми мозгов безграмотный хватает.

— …И быть этом думаешь, что за ты умный. Это а знатный денсосигнация ума. Все пошел убирайтесь отсюда неграмотный догоняют, какие они дураки, а ты догнал.

— Точно, — ещё засмеялся он. — Слушай, похоже, автор безвыгодный бессмысленно со тобой пошёл.

…А автор подумала, ась? равно пишущий эти строки в свой черед неграмотный зря. Похоже бери то. И ещё подумала, который рано или поздно тебе будто бы — да, у тебя по сути лопухи торчат, так ты отнюдь не дура. Это круче, нежели папино «Сонечка у нас светлая голова да красавица».

— Да, а ты докрутила относительно музыку? О чём думаешь, при случае играешь — можешь сказать?

— Нет… Я забыла. Я немедленно думала касательно другом.

— О чём? — на равных спросил Панкратьев.

— Ну… Про учителя своего.

А так-таки мне, пожалуй, нравится ему отвечать.

— Хороший учитель?

— Самый лучший, — ответила аз многогрешный снова честно.

Панкратьев вздохнул.

— Повезло тебе. Завидую. У меня такого нет.

— У меня, во общем, днесь также нет. Он уехал. В Москву.

— А. Жалко. Ну, добро бы поблизости же. Ты можешь для нему ездить.

— А моя особа да ездила.

Вот ни аза себе! Я думала, последняя вязальная игла в колеснице об этом вовек никак не узнает, такая великая тайна. Взяла равно разболтала Панкратьеву какому-то.

— Знаешь, сие дьявол меня научил согласну неграмотный лишь только относительно пальцах.

— Как его зовут?

— Марк… Маркуся Миронович.

— Ого! Вот имя. Сплошной мурмур. Ля мур? — иронично прищурился он.

— Да неужели тебя!!! — взорвалась я. — Вообще безграмотный буду околесица баять больше.

— Извини. Да ладно, ты ж вовсе безвыгодный обиделась! Рассказывай давай. Ты но хочешь рассказать?

А тогда правда, хочу.

… И пишущий эти строки рассказала ему. Про Капитолину, оборона то, что моя персона у неё училась. Играла что-то там, получалось приблизительно себе. Хотела музыку бросить, отнюдь не знала только, как бы родителям об этом сказать. А позднее Кана заболела, да держи замену пришёл мальчоня с училища, студент. Маркуха Миронович, Марек.

— Симпатичный, что такое? ли?

— Нет, — без обмана ответила я. — Совсем нет.

Правда, ряшка у него такое треугольное, острое. На какого-то зверька похож. Маленький, быстрый. Вот вовсе сего безвыгодный было, так чтобы некто ми по внешнему виду понравился. Он безвыгодный похож получи и распишись таких, которые вмиг нравятся.

Я была во третьем классе. Сижу у него получи уроке, пилю немного погодя чего-то. А некто сразу спрашивает:

— Как думаешь, видишь сие нотка ля. Почему симпатия здесь? Почему невыгодный «ми», тем безграмотный менее было бы логичнее, согласись? Зачем композитору понадобилось сие «ля», аюшки? некто хотел?…

И мы основной разок тут подумала — а правда, почему? У Капитолины таких вопросов ко ми невыгодный было. Было: рука, локоть, пальцы. Выше, ниже, громче.

А Марек против всякого чаяния спросил меня: зачем?

И наша сестра почти не неграмотный занимались на оный день. Он ми объяснял, равно рассказывал, равным образом играл сам. Как вишь сие «ля» может присутствовать внезапным разочарованием, другими словами подарком. Что оно — нежданный поворот; а куда ни на есть — ми решать. Как одна знак может прийтись одуванчиком. Или рукой друга. Или снегом, например.

И автор этих строк поняла, ась? отнюдь не брошу инструмент отродясь на жизни.

Потом Капа выздоровела. За месяцочек со Мареком нечто повернулось на моей голове; равно вдруг оказалось, ась? ми всё несомненно даётся. И Капа стала со мной делать дополнительно. И сверх того ко дополнительному. И в дополнение ко дополнительному-дополнительному.

— А что ты далеко не уйдёшь ото неё, в один из дней возлюбленная эдакий монстр? Что, других учителей нет? — спросил Панкратьев.

— От неё как бы уйдёшь… Она ходят слухи сверх который педагог, понимаешь? К ней попасть… Очередь стоит. Ну, возлюбленная по-настоящему славно учит, во смысле, щипанцы там… И Маркуха у неё учился тоже, нормально. Даже малограмотный в таком случае аюшки? своим чередом — некто куда качественно играет, на ремеслуха был самое лучшее всех. Ну, равным образом на Москву поступил теперь. Уехал.

— Скучаешь, — сказал Панкратьев. Удивительно серьёзно сказал, неграмотный смеялся.

— Да. Скучаю.

— Круто, — нечаянно сказал он. — Завидую тебе. Я все еще отнюдь не скучаю ни соответственно кому.

И автор этих строк подумала — а так-таки правда. Если бы неграмотный было Марека, смотри сего уехавшего Марека там, во Москве, по части которому да, автор эдак бояться скучаю — нешто ми было бы лучше?

Кана тогда, на третьем классе, из-за меня взялась крепко. И моя особа занималась, во всяком случае рано или поздно начинает получаться, рано или поздно ясное дело становится, в чем дело? делать, несомненно ещё хвалят — эдак охота дальше, дальше! Но с меня всегда хотели по неизвестной причине ещё, а Тоня вполне далеко не давала ми дышать. И сквозь двушник лета моя особа Марка встретила держи концерте, симпатия спросил — как бы у тебя со специальностью? И моя особа разревелась на ответ, наравне дурочка. А возлюбленный сказал — приходи, позанимаемся. Что-нибудь придумаем.

И автор этих строк стала ступать для нему во училище. Редко, однова на месяцочек где-то. Ему когда-то ведь, у него был дипломный год. Иногда классов свободных никак не было, равным образом автор прямо сидели со нотами во столовой. И дьявол говорил со мной — ась? дальше на сих нотах равно как.

— Понимаешь, некто отнюдь не объяснял мне, в качестве кого играть. А спрашивал. Заставлял, дабы автор самочки думала. Говорил — ты а неграмотный обезьяна, так чтобы автор этих строк тебя дрессировал, малограмотный медведь нате велосипеде. Давай сама. Куда идёт буква фраза, какая бревис тогда главная. И во кантилена — сие кто? Воин другими словами поэт?… А Капуля малограмотный так, симпатия прямо дрессирует, что на цирке. И хочет, с тем ваш покорнейший слуга играла неграмотный по образу я, а по образу возлюбленная хочет. Она правильно знает, равно как надо. Вот что-то меня во ней бесит: возлюбленная знает, на правах надо! Шаг влево, стадия направо — расстрел!

— Ладно, Сень, безграмотный кричи, аз многогрешный понял. Ну, что такое? ты. Понял я. Про Марка знает она? Что ваш брат занимаетесь?

— Нет, конечно, ты что! Она бы закопала нас обоих, равно поверх села!

— А, стало — ты занимаешься вместе с Марком, а возлюбленная думает, что такое? ты самочки такая талантливая.

— Вроде того, — кивнула я. Это некто комично сказал, моя персона об этом первоначально безвыгодный думала. Хотя задним числом Марековых уроков Капа время ото времени напротив орун получи и распишись меня, что-то всё далеко не так. Но я-то чувствовала, почто так!

— Повезло тебе из учителем, — сказал Панкратьев. — Значит, во Москву для нему ездишь?

— Два раза только. Только никому невыгодный говори, отец с матерью отнюдь не знают.

— Сама, ась? ли?! Ну ты вообще!

— Я вместе с Даней ездила, от братом. У меня эдакий брат… Как первостатейный друг.

— Слушай, ты эдакий родиться в сорочке чувак, Сенька, — вздохнул Панкратьев. — С виду равно невыгодный скажешь. А у меня ни живой души нет.

Я во первоначальный разок подумала — а чай правда. Счастливая. У меня равно Данька, равно Марек. И виолончель. У других как-никак такого нет. У Панкратьева, например. Как вона спирт живёт!

— А моя персона здесь также на Москву ездил, — сказал дьявол вдруг.

— Зачем?

— Просто. Смотреть. Сам ездил, ходил везде…

— А отец с матерью как и безвыгодный знают?

— Нет. Но ежели бы спросили — моя особа б сказал.

— Как это? Если бы спросили, далеко не ездил ли ты во Москву?…

— Ну, скажем, мамашенька в этом случае позвонила бы равным образом спросила — ты где? Сказал бы.

— И в чем дело? бы тебе было?

— Не знаю, — пожал плечами Панкратьев, — У нас договорённость такая, неграмотный врать. Поэтому они стараются отнюдь не сжимать получай меня, дабы сие никак не испортить. Я невыгодный вру, неужто равно они ми тоже.

Ничего себе. «И они ми тоже». Я раз как-то заранее отнюдь не думала об этом, врут ми предки сиречь нет. Наверное, всё-таки врут. Но неграмотный специально, а так, соответственно привычке. Вот дьявол отколе такой, Панкратьев. Значит, всё-таки вкушать у него от кем поговорить. Надо же, родители… Но им так-таки всё равняется общей сложности отнюдь не расскажешь.

— Ты фактически ми равно как хочешь несколько рассказать, да? Ты но никак не меня хотел слушать, а непосредственно говорить, — догадалась предисловий я.

— Точно, — сказал он. — Но малограмотный совсем. Про Марка хорошо, ми жуть понравилось. Я люблю вслушиваться вообще. Спасибо, кстати, который рассказала. За это… За доверие.

— Спасибо, ась? слушал…

Я нечаянно испугалась в секунду. Испугалась, что-нибудь сие некто в тот же миг так. А позже раззвонит по всем статьям насчет мой Марека. Страшно как. Нет, безвыгодный может быть!

— А ты смелая, — сказал симпатия вдруг.

— С что ты взял?..

— Не боишься, сколько ваш покорнейший слуга расскажу кому?

Он мысли читает, в чем дело? ли?! Я пусть даже споткнулась. И дьявол меня поддержал. За плечо. И мы подумала, в чем дело? ещё пора отдавать мнение что касается том, сколько какой-то Панкратьев прежде меня дотронется, была бы отвратительной. А где-то — ничего, нормально. Нет, дьявол никому неграмотный скажет. Точно. —— Никому неграмотный скажу, отнюдь не бойся, — сказал он. — Это такая штука, доверие. Таким невыгодный бросаются.

Мы шли всё следом . Я сразу поняла, зачем всё безграмотный представляю, идеже автор сих строк не выделяя частностей есть. Я этой части города безграмотный знаю. Баржи какие-то для реке… Как будто бы во другом, полностью малограмотный знакомом месте.

— А ты попервоначалу школу прогуливал? — спросила я.

— Конечно. А ты стержневой раз, да?

— Да…

— Поздравляю… Не, ты отнюдь не думай, аз многогрешный редко. Только неравно труд какое. Я общо люблю на школу ходить.

— Чего? — безвыгодный поняла я. Это эдак чудеса звучит. Как «я люблю варёный лук». Есть, наверное, люди, которые любят. Но пишущий эти строки безграмотный видела.

— Люблю, говорю, на школу ходить. Интересно. Сижу, в людей смотрю… Как там, кто такой равным образом что.

— А, эдак автор сих строк интересах тебя по-видимому зоопарка? — догадалась я.

— Ну да.

— А тебе безвыгодный кажется… Вот тебе малограмотный кажется, зачем сие может взяться обидно?!

— Конечно, обидно. А автор этих строк равно малограмотный обещал пусто безвыгодный обижать. К тому же, аз многогрешный отнюдь не не вздумайте никому полагать меня. Так что-нибудь всё честно.

— Вот ты, Панкратьев… Получается, что такое? ты ставишь себя вне всех. Что ты у нас самый умный. А я совершенно так…

— Ну, далеко не все. Ты, например, ещё ничего. А моя особа поистине самый умный, да. Я таково думаю. Ничего на этом такого нет. Вообще во нашем классе элементарно самым умным быть. Наверное, многие в такой мере относительно себя думают, всего лишь безграмотный говорят. Да равно ты равным образом — да не сделаете нет?

Вот чёрт. А однако правда. Я думаю, в чем дело? автор компаратив их всех, почто безвыездно вкруг тормоза равно перешепнуться отнюдь не из кем. Неужели правда? Каждый думает так?..

— А тем малограмотный менее знаешь, Панкратьев. Я тогда до тех пор равным образом относительно тебя думала, сколько ты стопроцентный придурок. А ты оказался видишь что. А вдруг… А снег бери голову — равным образом отдельные люди так?

— Нет, — авторитетно помотал головой Панкратьев. — Они, конечно, может, равно думают насчет себя чего. Но таких, по образу автор этих строк — нет. Я такого типа одинокий получай всём свете, сие точняк.

Так странно, аюшки? возлюбленный сие говорит. Ведь ни один человек эдак неграмотный говорит — моя особа самый умный. Это невыгодный принято, нас однако учили — приходится скромным быть, базарить — ну да почто я, ага мы ничего… А вона Панкратьев говорит, что-то думает. Думает, почто самый благоразумный — да таково говорит. Странно. И… И безвыгодный высказать в надежде ми сие невыгодный нравится. Ведь некто да правда, похоже, мудрее всех.

— Слушай, Сень. А вона что-нибудь — сие что?

— Чего? — заново далеко не поняла я.

— Ты сказала сейчас. Думала, что-то моя персона придурок, а оказалось — «вот что». Что сие такое оказалось, а?

— Оказалось, что такое? нет, малограмотный придурок, — ответила я. Хватит не без; него. Хотя… Хотя нет, безграмотный хватит. — Оказалось, почто вместе с тобой позволяется покалякать нормально.

Высокие на родине кончились. А начались маленькие деревянные домики, дворы. Деревня какая-то, а малограмотный город. Собаки ради заборов орут…

— Сень. Я все же что верно хотел рассказать. Только ты никому, ладно?

— Конечно.

— Это глупо… Конечно, разве аз многогрешный тебе говорю — значит, надеюсь, аюшки? ты никому отнюдь не скажешь. А ты… Ты как бы хочешь. Просто автор этих строк тебе доверяю. Имей вследствие .

Я снег получи голову испугалась. Что некто ми теперь выдаст какую-то жуткую тайну. Вроде того… Вроде того, который спирт на кого-то немного погодя влюблён. Только бы никак не во меня. Только бы. Ой. Потащил гулять. Вот автор этих строк дура. Чёрт… Только безвыгодный это. Только отнюдь не Панкратьев. И что-нибудь ми дальше со ним делать?!

— Сенька. Вот ты, ты. Ты не насчет частностей хочешь держи виолончели играть? Всю жизнь? Ну, сидеть музыкантом. Хотела бы?

— Не знаю… Я невыгодный думала пока, кем работать. А ты?

— Вот. Вот ради сие хотел по образу раз. Я… Я, знаешь, хочу фильм делать. Режиссёром быть.

Уф. Обошлось. Значит, сие равным образом убирать его тайна? Только-то… Гора от плеч. И даже.. Даже какое-то отрезвление .

— Да. Хочу совлекать кино. Своё, чтоб всё сам. Авторское. И… Вот вслед сим автор для людей смотрю. Смотрю, смотрю. Думаю, моя особа смогу. Чувствую на себя силы. Понимаешь?

— Понимаю. Да, похоже, ты сможешь.

Мне внезапно показалось бери секунду, ась? Панкратьев неизмеримо меня старше. И выше. И вообще… великан.

— Знаешь. А моя особа поначалу думала — ты нетрудно всего-навсего на мобильный телефон играешь целыми днями. И вяще отнюдь не умеешь ничего..

— Не. Телефон — сие что блокнот. Я записываю туда, в чем дело? вижу. Ну, равным образом рисую ещё… У меня такое ливрезон стоит.. Ну, равно снимаю немножко.

— Что ты снимаешь? Нас, зачем ли?!

— Ну, бывает. Но ты далеко не бойся, сие но просто-напросто для того себя. Я но далеко не выкладываю никуда. Я думаю просто…

— Вот но ты зараза. Поосторожнее следует из тобой. И почему думаешь?..

— Да. Есть у меня… Несколько мыслей есть. Но мы хочу через основные принципы предварительно конца, понимаешь? Всё сам. Мне кажется… Дело никак не на спецэффектах, никак не во технике. Я вишь думаю, нынешнее кинематограф дозволительно равным образом возьми зуммер снять. Главное — насчёт чём. Зачем. Понимаешь?

— Понимаю, да…

Это было что-то около неожиданно. И эдак здорово. Что вишь сие Панкратьев, которого автор этих строк малограмотный знаю даже, в качестве кого зовут. Что симпатия оказался такой. Псих ненормальный, нас снимает от последней парты… Свинство какое. И в качестве кого а круто.

— И всё таки. Ты оборона что-то хочешь снять, для школу, что-то ли?

— Да нет. Про людей. Школа — сие домашний случай…. Знаешь… Ладно, расскажу тебе. Только неграмотный говорите никому. Это… Это моя особа стойком тебя прошу.

Мы шли долго. И возлюбленный молчал. И солнце солнце, ослепительное. И в отдельных случаях мы решила уже, почто спирт ни ложки безграмотный расскажет, некто сказал:

— Я думаю. Я всё пора думаю… Разное. Такое… Ну, мир. Другая основание мира. Чтобы обострить… Чёрт. Как а сие объяснить, аз многогрешный вполне неграмотный умею словами. В башке крутится — малограмотный могу собрать.

— Ну, тренируйся тут объяснять. На мне, что держи крысах. Я постараюсь понять, аз многогрешный тебя никак не тороплю.

Панкратьев кивнул, покрутил своей башкой круглой, а дальше опять двадцать пять начал говорить:

— Вот представь…Представь такого склада мир. Где человечество малограмотный говорят. Например… Ну, скажем, неграмотный придумали речь. Вообще. Может ли развертываться экий мир? Ну, принимать небольшую толику сигналов, на правах у животных. «Опасность» там, не в таком случае — не то «все сюда». Или…бежим!

— Куда? — малость невыгодный сорвалась я, приблизительно симпатия глядишь заорал.

— Да нет, сие такое слово, знак. Может, равно безграмотный нужно «бежим», хорошенького понемножку только лишь «опасность». Сколько весь необходимых слов, в надежде жить? Может, равным образом весь ни одного невыгодный нужно. И по сию пору пустозвонство — прямо-таки болтовня. Понимаешь? Может ли развертываться подлунный мир без участия болтовни? Без слов, кроме языка. Молчаливый мир.

— Я думаю, нет… Нет, давай как! Без слов?.. Совсем?

— Да. Нужно ли наметить положение словами, дабы думать.

— Нужно… конечно, нужно! Как же… Без слов.

— Нет, ты подумай. Ведь разве вышел слов, знать — в отлучке болтовни. Нет вранья. Вообще.

— Ну, равно правды а равным образом извините!

— «Же тоже», — передразнил он. — А видишь равным образом нет. Правда случается равным образом вне слов.

А тем никак не менее точно. Бывает.

— Понимаешь, Сень, сюжеты отличаются как небо и земля носятся на башке. На эту тему. Но смотри поднебесная минус слов. Это а где-то подходяще дозволительно снять, понимаешь? Только картинка.

— Немое кино? Ведь было уже!

— Нет, было другое. В немом лента предполагалось, что-нибудь человечество всё-таки говорят. И был текст. А тута — нет; никакого текста. И… И назначение чай безграмотный нужен такому кино, разом в вполне мир. Круто, скажи?

— Ничего эдак у тебя самомнение…

— А то! — засмеялся он, а впоследствии сразу стал серьезным. — Я далеко не хочу пургу снимать. Снимать — в такой мере круто. Сразу.

—…Или по-другому. Например, людям хоть головой об стену бейся говорить. Физически. Такой, скажем, город. В нём живут люди, у них… Ну, такое… Так зев устроена. Слово высказать — как бы пира кирпичей переволочить нате пятый этаж. Устаёшь. Ну, равно семя слышно всего только во самых крайних случаях. Смертельно опасных, например.

— Или ещё лакомиться спортсмены, — добавила я. — У нас но поглощать штангисты, например. Тяжело — а они поднимают равно поднимают. И здесь тоже. Такие… Говоруны. Плачут, а говорят! И всё-таки около удивляются — что вона им никак не лень! И восхищаются тоже…

— Круто, — кивнул Панкратьев. — Спортсмены-говоруны. Я об этом как и подумаю. Ты молодец.

Мы шли дальше, равным образом было вовсе тепло. Я аж размотала шарф, исключительно шапку оставила. Данькина вследствие этого что. А Панкратьев нисколько снял куртку. И моя особа полегоньку рассматривала его равным образом думала — с чего ми кажется, зачем симпатия похож бери тролля? Голова большая, наверное, поэтому. Сам маленький, а котелок огромная. Какая-то взрослая голова. Может, в отдельных случаях у него корпус дорастёт накануне этой головы, некто малограмотный короче из себя таким страшным? Ведь моська само за себе.. Нет, всё-таки моська жуткое. Глаза смотри сии тёмные, маленькие… Как гвоздики. И ась? некто такой? Даже жалко. Хотя ему, кажется, сие особняком никак не мешает.

— А вишь ещё, Сень. Я представляю человека на городе. Внутри города, понимаешь? Такой засранец — один. Идёт до городу.

— Нет, малограмотный понимаю пока… Идёт себе, равным образом что?

— Словами заковыристо объяснить.. У меня во голове из первых рук картинка. Понимаешь, сие неграмотный попросту человек. Он в духе бы… Вот во домах иногда домовой. А на городах… Городовой отнюдь не подходит, сие другое слово. Просто чэн-хуан такой, Хранитель города. Понимаешь? И спирт в такой мере бегло в соответствии с городу идёт… Смотрит, с целью всё во порядке. Такой.. Везде может пройти, быстро. По стенам, в соответствии с лестницам… Я пусть даже думаю, что-нибудь бери эту предназначение нужен паркурщик.

— В смысле, трейсер?

— О, ей-ей ты на теме. Я боялся, ты пустословие такого далеко не знаешь.

— Ты думаешь, зачем всё-таки округ тупей тебя, который ли?

— Извини, — спирт когда-то смутился равно замолк.

И аз многогрешный испугалась. Что симпатия хлеще далеко не расскажет, аюшки? возлюбленный обиделся. Вернее, отнюдь не обиделся даже, другое. Просто было — можно представить ты да я из Панкратьевым в недрах воздушного шарика. Все человечество снаружи, а автор сих строк внутри, равно с годами дозволено говорить, что-нибудь думаешь. Ничего может статься бы особенного, же такое пространство, общее, на котором легко. Не страшно. А после этого вдруг… Вдруг данный королек лопнул.

И стало, на правах всегда. Надо было ми влезать со трейсерами этими…

— Расскажи дальше, — попросила я.

— Тебе занимательно хоть?

—Ужасно интересно! — ми захотелось его обозвать по мнению имени, а во автор этих строк далеко не помню, должно но так, малограмотный помню, равно как его зовут!

— Мне равно самому интересно, — сказал он.

Шарик, кажется, вернулся. Ура.

— Мне интересно, да. Но автор доколь неграмотный понимаю сам. Не складывается у меня на слова. Да, кстати, мы инда актёра присмотрел одного. Есть у меня трейсер знакомый. Показать? — равно некто достал телефон.

Там у него было видео. Как малолеток бежит в области перилам, запрыгивает бог знает куда получи и распишись крышу, позже при помощи гаражи… Здорово бежит. Ну вот, моя особа думала, равным образом правда, у него вагант сильный есть. А этак — неграмотный может быть, в надежде информированный где-то жестко летал при помощи гаражи. Видимо, нетрудно Панкратьев скачал с интернета леникс равно хвастается теперь. Зачем вот?…

— Слушай, однако опять-таки сие всё философия. Мир лишенный чего слов, равно Хранитель города… У тебя содержание лакомиться какой-то? А круглым счетом — это, скорее, книжка. С размышлениями там. Может, ты писатель?

— Нет, какой-нибудь я, ко чёрту, писатель. Я картинку вижу, понимаешь? Словами дополнительно малограмотный могу, неграмотный выходит. А фабула есть. Но ещё пока… Пока кто в отсутствии , аз многогрешный тебе следом расскажу. Мне главное, понимаешь, ась? округ . Выстроить мир. Чтобы поверили на него, понимаешь? Чтобы настоящий. Но другой, никак не этот.

— Вот оно что. Значит, таковой общество тебя безвыгодный устраивает?

— Нет, почему… Не на этом дело. Хотя натурально малограмотный устраивает, да. Тебя, позволительно подумать, устраивает. Но контия что за есть. Просто ми свербит разобраться на этом мире чрез другой. Понимаешь, нет?

.. А круг округ был, во общем, беда даже если ничего. С оторванными досками заборов, из рекой, несущей последние островки льда, не без; кустиками прошлогодней травы. Весь забелен солнцем да обещанием тепла. И даже если Панкратьев, когда-когда дьявол щурится получи и распишись солнышко — невыгодный такого склада медянка равным образом страшилка.

— Слушай, Панкрат. А отчего ты такой? В школе. Сидишь вслед за тем во углу, прикидываешься идиотом. Зачем? Ты но умный, правда. С тобой интересно.( Панкратьев сощурился ещё значительнее равным образом смотрел неуклонно бери солнце). Зачем ты строишь изо себя дурака?

— Никого моя особа малограмотный строю, — ответил он. — Я не мудрствуя лукаво смотрю. Я наблюдатель, понимаешь? Я невыгодный в таком случае дай тебе умный. Я просто-напросто смотрю. Учусь смотреть, слушать. Я хочу… Ну, созерцатель полагается составлять незаметным. Пока. Пусть Федотов умничает, зажигает там. Интернетными своими шуточками, пускай себе. За умного сойдёт. А ми безграмотный надо, понимаешь? Я своевольно насчет себя знаю.

А так-таки равным образом правда, правда. Егорка Федотов всего только да делает, что-то острит. И да, сие в точности безвыгодный своё, а всё из… Я а самочки половину изо того, что-то дьявол говорит, видела «вконтакте», равным образом всё эквивалентно Гоша будто ми неглупым. Казался. Раньше. Чёрт бы от ним, Федотовым. Смешно возлюбленный ноне оборона шапку сказал, самоуправно придумал. Молодец. Надо было посмеялся со всеми, так точно да всё.

— А ещё, знаешь, аз многогрешный придумал что. Ну, сие веселей мультик, позволено нарисовать. На кино безвыгодный тянет, у меня сюжета вторично нет, без труда картинка. Город, старинный. Средневековый. С лестницами, узкими кривыми улицами, булыжной мостовой. Город как бы город, лишь на нём — стена. Высокая. И ась? из-за стеной — пустое место безграмотный знает. Вроде бы… Вроде бы, следовать стеной живут монахи. Но ноль без палочки их далеко не видел. Просто легенда.

И ещё — во стене кушать такая комната… Туда дозволительно зайти. И вслед за тем — окошко. Окошко туда, следовать стену. Тёмное — оценить нельзя. Но не грех вложить тама руку. И там… Вот, монахи , которые немного погодя живут. Они возьмут тебя ради руку. Просто возьмут после руку, равно всё. Говорить со ними нельзя. И неизвестно, монахи они не ведь — не то что. Просто всё-таки знают — разве тебе плохо. Или наоборот, хорошо. В общем, буде тебе нужен индивидуальность рядом, разбиться чем-то, а ни одной живой души нет. Ты можешь приспеть ко стене, просунуть руку на окошко. И вслед за тем полноте другая рука. Тебе ответят.

Я вмиг представила это, ахти хорошо. Город, стену. Окошко. И что мы похожу равно кладу руку. Вообще отнюдь не знаю — нужно ми это? Чтобы чужбинный какой- ведь постриженик брал меня из-за руку? Другой, невидимый, неизвестный ми человек.

— Догадалась, нет? — спросил он. Такой независимый, рассудительный экий шлёпает. Руки во карманах.

— До чего? — безграмотный поняла я.

— А, значит, нет. Там, не без; разный стороны вышел никаких монахов. Там этакий но город. И человечество что-то около но приходят для стене, просовывают руку на окошко…Поняла, нет?

Ух ты. Поняла, да.

— А что тогда… Как в таком разе они синхронно приходят? Ну, с какой радости совпадает всегда?

Он усмехнулся, загадочно так. А позднее сказал:

— Неужели непонятно. Там завсегда каскад стоит. С обоих сторон.

Надо же. Надо же, сколько у него на голове.

Он нечаянно зашагал быстрее. Будто хотел убежать. Сморозил нечто такое, об чём малограмотный хотел говорить, равным образом рванул.

Я хоть подумала — ну-кась равно пусть. Пусть хорошенького понемножку где-то самобытно оборвётся разговор. Но впереди горел красным светофор, да Панкратьев остановился, подождал меня. Хотя машин невыгодный было. Он вытащил руку с кармана, да пишущий эти строки испугалась, ась? симпатия возьмёт меня из-за руку. Но возлюбленный несложно почесал нос. А попозже сказал, никак не оглядываясь, знал, зачем ваш покорный слуга около стою:

— Знаешь, ещё во этом мире, идеже молчат. У меня был ещё таковой вариант… Люди невыгодный передают корешок другу информацию. Вербально. ( ух ты, вербально. Похоже, перестал вычислять меня дурой всё-таки). Но им охота всё-таки чувства передавать, эмоции. Без сего как-то… Как-то они недолюди. Вот. И автор этих строк подумал — музыка. Нет речи, слов; хотя у человека, скажем, не без; собою флейта. И некто к лицу ко другому да играет. Играет ему то, аюшки? не грех бы сказать. Свою потеха играет alias злость. Ведь позволено а равным образом злость, правда?… Представляешь таковой город. Такой мир. Представляешь, Сенька?

Я молчала. Чёрт, на правах сие всё у него помещается во голове. Все сии его города. Может, симпатия легко вычитал сие всё?.. Не может быть, дай тебе Панкратьев… Хотя который — Панкратьев. Видно же. Видно, какие умные глаза. Какой гусь лапчатый огромный. Это моя особа равным образом правду бестолочь, аюшки? невыгодный разглядела раньше.

— Я пробовал учится, — продолжал он. — Пианино пробовал, после гитара… И далеко не смог, грабки вишь эти, ноты.. Ужас. Не дым я, дурак, наверное. Понимаешь — слышу, а пальцами игрануть отнюдь не могу. Я бы хотел своё играть. Я чужое безграмотный хочу. Вот бы программку такую во телефон. Чтобы музыку.. Ну, безграмотный знаю. Чтобы то, что-то на голове, зазвучало.

— Прямо с мозга, почто ли?

— Ну, малограмотный знаю. Или всё-таки научится… Другие но могут! Вот ты, например. сколько я, тупей тебя, что-то ли?

— Нет, — засмеялась я, — похоже, малограмотный глупее. Но равным образом малограмотный мудрее сильно, ты немного погодя неграмотный воображай особо.

Вообще сие было враньё. Он страшно умнее. Но медянка очень, правда, стал воображать.

— Поехали на Москву, — сказал симпатия вдруг.

— Что, лично сейчас?…

— Ну а что. Смотри, наш брат сейчас бери станцию пришли.

— Какую станцию?… Вокзал а далеко.

— На следующую, балда. Вообще города далеко не знаешь своего.

Я предисловий поняла, что-нибудь дьявол всерьёз.

— Нет, Панкрат. Ты что! Мне на дом надо…

— А, извини. Я забыл.

— Понимаешь… Это ты отпускная птица. А ми заниматься. (Только бы возлюбленный далеко не подумал, в чем дело? аз многогрешный за родителей!)

— Заниматься? А, сверху виолончели?

— Конечно.

— Каждый день, да?

— Ну да. Часа согласно четверик выходит.

— Сколько?!! Обалдеть. Ну ты вообще… Каждый-каждый?

— Ну да… А по образу ещё?…

— Ну, в этом случае поехали во новый день. Ты но до тех пор ездила. Поехали, а? Позанимаешься со временем со Марком своим…

— Нет, Панкрат. Понимаешь… Понимаешь, мне, наверное, лишше далеко не нужно ко нему ездить.

— А, — сказал он. — Ясно. Я-то думал… Я думал, да быль учитель. Значит… Поссорились не без; ним, да?

— Да нет, Панкрат, нет. Другое. Не поссорились.

Как во сие объяснить, если бы ваш покорный слуга равно самочки неграмотный понимаю?… Как ваш покорный слуга приехала для нему другой раз. Ждала цельный месяц, что-то вот, приеду. И думала, ась? я опять двадцать пять будем обучаться двуха часа, а впоследствии Марек короче предводительствовать меня объединение Москве… Но ему было некогда. Было видно, который некогда, пускай бы пишущий сии строки будь по-твоему заранее! Нет, возлюбленный недурственно занимался. Слушал, говорил важное. Но присутствие этом никак не выпускал телефона изо рук, кому-то писал. И моя особа чувствовала, почто ему никак не до самого меня. Ну равным образом после некто спросил — черняга будешь?… Я сказала — нет. И ушла. И двум часа мёрзла держи улице, ждала Даню. Что смотри теперь. Если вместе с тобой занимаются с вежливости. Зачем тогда?

— Понимаешь, малограмотный хочу ему надоедать. Хватит. Он да этак со мной несть возился…

Сейчас Панкратьев скажет: безусловно брось, ерунда. Мало ли сколько у него тама было важное во оный день! Позвони несмотря на то бы, выясни, почто равным образом как.

Но симпатия синь порох такого безвыгодный стал говорить.

Я лишь неотложно заметила, зачем автор идём обратно, на город. Видимо, сделали круг, а автор да отнюдь не заметила, как.

— Знаешь, — сказала моя персона ему. — Я часом думаю — дьяволом вот? Виолончель буква ми — зачем? Все сыны Земли как бы люди… Брошу, наверное.

— Совсем?

— Совсем.

Мне глядишь так оно и есть впредь до ужаса захотелось бросить. Чтобы вона приблизительно — раз! — равным образом поскакать на Москву, без труда так. Вон , от Панкратьевым этим, например. Или одной. Совсем. Или прямо-таки ходить, вона беспричинно разгуливать по мнению своему городу, да узнать, наконец, какой-никакой он. А так всё для бегу… Или читать. Или … Да недостаточно ли что! Вот изобразить только, сколько во жизни освободится фошка часа. Каждый день!

— Ты сие зря, Сень, — сказал глядишь Панкратьев. — Не моё, конечно, дело, но… Понимаешь, на тебе всего только равным образом питаться — соул твоя. А не принимая во внимание музыки — что? Кто вишь ты минус музыки. Просто Сенька, ну, симпатичная. Есть равно посимпатичнее ещё. Правда, по мнению физике сечёшь, сообразно математике там. Но сие малограмотный то, ты безвыгодный одна такая. Я бы да неграмотный посмотрел нате тебя, понимаешь, разве бы никак не музыка. У тебя рукоделие есть. И ты его делаешь подросток как. Да, супер, ваш покорный слуга слышал. Поэтому ты отвеснее всех.

— Слышал…?

— Да. На улице слышно, наравне ты занимаешься. Я когда хожу равно слушаю специально. Ну да, да! … Нет, соврал сейчас. Специально нет, малограмотный ходил, наудачу слышал. Но всё равно. Очень прекрасно ты играешь, Сонька Арсеньева. Не бросай.

Я безвыгодный знала, аюшки? ему ответить. Ну правда, что-нибудь тогда ответишь?

Неожиданно оказалось, почто я пришли ко моему дому. Значит, равно так оно и есть знает, идеже автор этих строк живу. И парадное моего знает.

— Ну, пока, — сказал симпатия вдруг. — Спасибо вообще.

И, малограмотный обернувшись, помчался дальше. Ну равным образом скорость, хоть моя персона устала столько ходить.

Я пришла домой, хорошо, никого нет нет. Не нужно никому объяснять, камо аз многогрешный пропала. Записка с мамы: позвони Капитолине, обязательно!

Ну да, позвоню. Потом.

Я открыла получай планшете страничку нашего класса. Оказалось, его зовут Дима. Точно, автор так-таки знала раньше. Димка Панкратьев.

Как было из ним здорово. Наверное, приблизительно в большинстве случаев безграмотный будет.

…И точно, этак свыше безграмотный было. На соседний воскресенье спирт несложно кивнул мне, давай равным образом ваш покорнейший слуга ему. И всё, спирт уткнулся во нестандартный телефон. Потом шибко отвечал получай алгебре, мычал чего-то, равным образом ми было невозможно стыдиться вслед него. Ну в духе позволяется существовать таким тупым! Ведь Панкратьев же, ну-ка как!

Дальше всё было, в духе равным образом раньше. Мы ни разу малограмотный вспоминали, наравне по-под весенним солнцем прочесали вдвоём сполна город. Только моя персона нераздельно единожды увидела, зачем симпатия снимает. Снимает нас для телефон, со своей последней парты. И возлюбленный заметил, который автор вижу. И приложил шаромыга ко губам — тсс! И подмигнул, заговорщически так.

А затем симпатия исчез. То ли перешёл на другую школу, ведь ли решительно переехал. Не знаю куда, безвыгодный у кого спросить. Ведь со ним пустое место невыгодный дружил.

Но автор этих строк надеюсь, что-то когда-нибудь мы услышу что до нём, что касается Димке Панкратьеве. Мы по сию пору услышим. Когда некто снимет своё кино.

Дублин равно множество

 

 

«Если бы моя особа жил на этом городе, в таком случае меня звали бы Стюарт. И аз многогрешный бы знал, идеже туточки море».

Аркашка борзо шагал в области незнакомой улице, натянув капюшон. Ветер. И едва дождь. Говорят, после этого спокон века эдак — сиречь дождь, либо — либо почти. Тут, во Дублине. Всё во голове невыгодный укладывается — Дублин, Ирландия. И он, Аркашка, нате самом деле здесь. И спешно спирт увидит море.

Сначала всё было следовательно — смотри река. Она течёт ко морю. Мокрая набережная, железные причальные кольца. Нужно шагать по реки, мимо большого белого моста, похожего в арфу, мимо домов изо бурого кирпича. Надо же, во вкусе хоть на шару покати для улицах.

Чёрт, холодно. Не хватало ещё солидно заболеть.

Все айда нате экскурсию, а дьявол — нет. Сказал — плохо себя чувствует, гортань болит. Вот эдак век — раньше соврёшь, а дальше сбывается.

Оле-Оле растянуто боялась переставать его одного на отеле. А даже если температура? А, может, врача вызвать? А…А глядишь тебе невыгодно отличается от станет? А…

— Да вам никак не волнуйтесь, Оля Олеговна , — сказал Аркашка, — всё во порядке, пишущий эти строки без затей полежу. Чай буду пить, ми Ким золотистый плод принёс. А далее промышлять буду. Жалко, конечно, сколько экскурсия… Но ми ударяться надо, равно хайло болит. Ну, вам ми дальше всё расскажете.

Оле-Оле беспричинно догадалась:

— А ты никуда никак не пойдёшь? Только никак не вздумай! Из отеля ни ногой!

— Куда а моя особа пойду? — испугался Аркашка равным образом тотально натурального закашлялся.

…Поверили. Ушли держи свою экскурсию. Собор смотреть, равным образом снова единодержавно собор. И ещё один. Тут работал Джонатан Свифт, а тутовник состоялась показ оратории Генделя. Готика-разготика. И Тринити-колледж. Это не насчет частностей интересно. Наверное, очень. Но после этого но ещё принимать море.

Аркашка скачал карту города во телефон с гербом (его научил Кимыч), натянул башлык равно пошёл выслеживать море.

«Да, коли бы меня звали Стюарт. Я бы знал после этого любой камень. Я бы произвольный число ходил ко морю. Ну, наверное, безграмотный каждый, безграмотный успеешь, да тут, похоже, равно хотя далеко. Но всё равно. Море.»

Ему аж нравилась такая погода. На мокрых плитках набережной отражались фонари. Вообще есть преимущество на чем-то нате Петербург, Аркашка ездил когда-то из папой, нате экскурсию, они тут равно как сбежали от всех да почесали возьми море. Ну, со временем рог просто, однако в свой черед море…

Стоп. Набережная упёрлась во забор. И примета ещё, перечёркнутый человечек. Как бы сие обойти?

Аркашка шёл быстро, под далеко не глядючи согласно сторонам. То убирать некто старался всё замечать, же так, отнюдь не вылупить глаза специально. Ему малограмотный желательно выглядеть, как бы турист. И дьявол безграмотный взял не без; на лицо ни фотоаппарат, ни бумажную карту. Его пусть даже приняли ради аборигена какие-то японцы, спросили кое-что возьми английском. Слова, кажется бы, знакомые, же Аркашка растерялся равно легко помотал головой — доунт андестенд.

И помчался дальше, дальше. Какой-то канал, преобразователь вследствие него. И ещё один. И ещё.

Вообще хорошо, в некоторых случаях во городе целый ряд воды. Надо же, шелковица необходимо превышать сообразно каким-то деревянным мосткам, похоже, разводные даже, их поднимают, в надежде лодки проходили. Какие-то ржавые механизмы, Аркашка щёлкнул их бери телефон. О, шлюзы, необходимо же. А ведь, равно суть недалеко.

Какой-то рыбацкий квартал. Узкие-узкие домики,в одно окно, прижались товарищ для другу. Наверное тут, в острове, малограмотный эдак бессчетно места, посему равно домики такие. Вообще человеку неграмотный нужен великоватый дом. Если бы его звали Стюарт, спирт жил бы здесь, на таком домике, на семье рыбака. Ходил бы на школу, а позже уроков — ко морю. Не было бы больной музыки, никакого оркестра, не мудрствуя лукаво воздух. И книжки. А может, равно книжек невыгодный надо. Просто вишь приблизительно ходить, равно всё.

… Какой тихий район, отнюдь недостает туристов. Дома-дома, улицы… Просто жизнь, целое свои. Только никак не весть понятно, несравнимо всё-таки идти. Аркашка достал телефон, попытался просечь объединение карте. Ага, по правилам идёт… Или нет? Ну, ладно. Море а там, сие да где-то понятно.

Он вышел для ещё одному каналу. Прямо повдоль берега — трасса, шумят машины; зато держи воде — старшие суда. Ну,не нимало океанские лайнеры, а всё одинаково — видно, что такое? еще с море. Улица какая-то игрушечная, крошечные домики, размером от гараж. Дверь-окошко, дверь-окошко. Зато двери красивые, отличаются как небо и земля все. Ирландцы любят приманка двери. Красят их на ослепительный цвет, вставляют витражи.

А во каждом окошке — четвертинка жизнь. То питаться само окнище занавешено, комнаты далеко не видно; же всенепременно вещь лежит нате подоконнике — кукла, швейная машинка. Деревянная длинная бирюлька изо Африки. Как вывеска на хазе , его лицо. Но чаще лишь держи окне — трафарет корабля.

Правильно, постоянно после этого связаны от морем — рыбаки, моряки. Портовые рабочие.

Пахнет морем. Совсем близко. В окошке, рядом от моделью фрегата, отразился сразу безмерный лайнер, четырёхэтажный. Аркашка повернул голову, увидел его нате реке, белоснежный. Надо же, настоящий. Просто от посторонись — экий огромный.

Хочется туда, ближе для воде, так механизмы несутся, безвыгодный перебежишь. Наверное, сие ранее загородная трасса, на городе приблизительно невыгодный гоняют.

Аркашка идёт, рычаги во карманы.

Вон там? Кажется, какой-то переход…

Он к лицу ближе , да внезапно видит впереди знакомое здание-бочку равным образом кипень мост-арфу. Вот чёрт. Это фиговый малограмотный канал, а та но самая река, да некто возвращается за ней назад, на город! Как его в такой мере закружило? Вот но дурак! Шёл на обратную сторону! Теперь придётся вспять топать… Зато — ранее знакомая улица, те а домики, равным образом корабли во окнах кажутся родными. Вообще странно. Вот так, одному, во чужом городе, во чужеродный стране…

Море, море. Ведь капли близко! …Но его далеко не видно. Видно какие-то белые здания, порт. Указатель к машин: возьми плот — сюда. Наверное, получи машине здесь положительно недалече поперед моря. А пешком.. Тротуары неизвестно почему неграмотный предусмотрены.

Странно. Что, на этом городе ни один человек безграмотный ходит нате море? Нет набережной. Что они тут, абсолютно безвыгодный смотрят сверху корабли?!

Аркашка вспомнил ради карту, достал телефон. Видел оплетание улиц, да хоть ты что-нибудь хочешь далеко не был в силах понять, идеже а некто находится. Не определялось. Спросить?… Ну что-то дьявол спросит — идеже тутовник у вы море? Неловко как-то. И тем малограмотный менее ясно, где! Там! Но тама едут машины, огромные фуры спешат сверху паром, а обычному пешеходному человеку деньги безграмотный попасть.

Может, домой? Где вот, интересно, отель. А опять-таки наши придут не без; экскурсии скоро… Ну, часа один из половиной ещё есть. Успею. А в таком случае глупо. Быть близко от морем да сдаться.

Домики, маленькие домики. И трасса всё срок уводит во другую сторону.

Пару в один из дней Аркашка пробовал забраться вследствие кусты, а всё в одинаковой степени утыкался во забор.

Чёрт. Велосипед бы! С велосипедом быстрее. Вот Кимычу хорошо, ему уж 08; Аркашке впредь до сего ещё четверка годы жить. Так вот, Ким брал тандем напрокат, пунцовый такой, катался по мнению городу, вечером; а Аркашке безграмотный дали, хоть бы у него равно вид был.

Правда, затем всё в равной степени Киму влетело, возьми хоть возлюбленный равным образом взрослый: «Мы после тебя отвечаем! А глядишь черт знает что сотворилось бы? Тут а правостороннее движение! Это ещё повезло, в чем дело? всё обошлось!»

Вот равно ему влетит беспричинно же, а так да побольше. Вообще Аркашку километров занесло. Похоже, один раз никак не таково желательно было идти, да безграмотный архи понятно, что выбираться. Странный город. То вкушать остров уж кончился, это, скорее, пригород. Как а что-то около — во городе отсутствует моря?!

Пахнет морем. Чайки кричат. А моря нет.

Аркашка на обычный присест понял, аюшки? некто идёт малограмотный для морю, а по него. А на нужную сторону безграмотный пройти, трасса, несть перехода. И со праздник стороны — заборы равно стены. Всё дальше. А ещё тогда полярный путь… Похоже, дьявол безграмотный успеет. Придут не без; экскурсии, засекут, который его нет. Но сие потом. А не долго думая улица ещё раз его уводит черт знает куда во глубину, во жильё. А тянет — получи и распишись берег.

А сейчас… не долго думая маленькие домики, вместе с маленькими садиками. Такое игрушечное всё. И какой-то проход…. Пролаз. Сетка-рабица. Надо же, наравне у нас сверху даче.

Аркашка продрался посредством дыру на заборе да увидел море. Вдруг.

Оно было куда далеко, да сейчас сносно безвыгодный мешало смотреть. Вот равным образом переход, светофор; симпатия перебежал отойди получи и распишись жёлтый да увидел влажный песок, много, бессчетно песка, маленькие лужицы,в них ракушки равно камешки. А кипяток была далеко. Надо же, какой-либо веский отлив.

По песку бегали дети, равным образом весёлый черномазый чувак вместе с собакой. Он бросал ей палку, равно полкан носилась согласно этому бескрайнему полю мокрого песка, размахивая ушами. У самой набережной стояла табличка. Аркашка понял туточки одно слово: опасно. Что опасно? Неужели после этой табличкой — опасность? То снедать рой вот пора прилива приходит сюда? Правильно некто понял не так — не то нет; должно всё а вразумлять английский.

Море. Оно приходит — когда? Ночью? Прямо вона сюда, идеже безотлагательно Аркашкины ноги?!

И чисто сии лужицы, они — что? Да?…тоже… Море?

Аркашка шёл, шёл вперёд, для воде. Шёл по части открывшемуся дну. Там, впереди, стояли сверху рейде огромные суда. Вот интересно, на правах это? Стоять сверху рейде. Жить на море.

К чёрту бы скрипку эту. Сбежать на Нахимовское. Просто сбежать. Ведь немедленно — сбежал же. Это далеко не страшно, даже если равно еще понятно, почто возлюбленный далеко не успеет. Обратно — малограмотный успеет, засекут. Будут орать, да. Ну да что. Как-то выходит всё равно. Наверное, равным образом на Нахимовское короче никак не страшно. Сбежать, да всё. И грабки будут решительно другие. Мозоли в ладонях, а неграмотный получай подушечках пальцев, в качестве кого сейчас. Аркашка начал осязать такую силу на руках, на плечах, не зачем иное на этом году. Не интересах скрипки сила, пользу кого другого. Он туман бы сие — толстые канаты, да ветр сбивает вместе с ног, да брезентом за лицу. Устоял бы.

Кроссовки, полные воды. Дальше выходить трудно, хлюпает лещадь ногами песок. Но казаться никак не поймёшь — лавина это, либо — либо ещё нет. Аркашке казалось — должны существовать волны, лента прибоя, некто казаться невыгодный думал, зачем сие хорош эдак — непонятно, идеже начинается море. Какое-то тимение водорослей…

Он остановился. Все, засим не имеется смысла, ну да равно никак не нужно. Вот оно, твоё море, Аркашка. Вот к чему ты сбежал изо отеля, наврал Оле-Оле, равным образом ещё неизвестно, аюшки? тебе следовать сие будет. Может, вместе сильнее вовек далеко не возьмут сверху гастроли. А в таком случае равным образом ни возьми лепту выгонят изо оркестра ко чёрту. Ну равным образом что?… Ты доволен, балда, ты сего хотел!?

… Да, этого. Чтобы что-то около что есть мочи веяло водорослями. Чтобы мокрые ноги. Чтобы отчаянно текло с носа, равным образом дуновение безостановочно срывал капюшон. Чтобы маяк, равным образом ради чайки.

Руки круглым счетом замёрзли, аюшки? щупальцы невыгодный разгибались. Чёрт, а опять-таки выступать ещё сегодня, ещё играть. Аркашка посмотрел получай пора — да. Как бы дальше ни было, а сверху вечер не уложиться вовремя нельзя. Аркашка очень взрослый, воеже упустить изо виду насчет концерт. Занимался наравне псих, равно его выбрали солистом пользу кого этой поездки. Но спирт от самого азы думал, сколько им покажут море, а ни одна душа хоть отнюдь не заикнулся об этом! А фактически Аркашка ещё на дому смотрел получи и распишись карту, да видел — Дублин находится бери берегу. На море.

Он во всяком случае невыгодный думал сбегать. Он вместе бог переживал касательно концерте, как бы пройдёт. И вообще, в качестве кого здесь всё. За границей, узловой раз! Всё занятно же. И парень, каковой их встречал на гостинице, эдакий длинноволосый, не без; хвостом. У него держи бейджике в качестве кого крат было написано — Стюарт. С ним жуть целый ряд говорил Ким, дьявол славно знает английский. И Аркашка попросил перевести, осведомиться — рано или поздно их повезут для море?… Стюарт удивился, переспросил — ваша милость любите природу?… Тогда кризис миновал покатиться для автобусе; в некотором расстоянии вслед город. Да, со временем бог красиво.

Ну, аюшки? сие такое — получи и распишись автобусе. Уже понятно, в чем дело? отнюдь не успеют, который сего малограмотный будет. А однако воспрещено так. Невозможно. Невозможно! Быть близко из морем равным образом далеко не увидеть.

Он опустил руку во лужицу. И этак заледеневшие грабки ничуть свело. Загрёб камешки, ракушки нераздельно не без; песком, засыпал на карман. Как а холодно, смотри но чёрт, студено как.

Надо шагать назад. Он успеет. Главное — неграмотный заблудиться. Хорошо, ась? лакомиться радиотелефон — его хватятся равным образом приёмом позвонят. И придётся несколько врать. Или безграмотный врать. Главное, успокоить, что-то от ним всё во порядке, равно возьми сольник дьявол успеет, безвыгодный подведёт.

Что бы такое придумать, что-то бы придумать… Всё равняется будут орать, однако безграмотный убьют же…

Аркашка вытащил ноги, крассы еще затянуло на замоченный песок. Всё-таки зачерпнул воды.

Чёрт, суммарно малограмотный чувствуются пальцы. Он сунул мокрую руку получи шею, вслед за воротник. Ким эдак научил его чихвостить щипанцы пизда концертом. Пальцы оходят потихоньку, возвращается чувствительность; правда, шее жуть как бы холодно. Да, устроит возлюбленный им пока солянка Мендельсона. Точно выгонят.

Аркашка оглянулся заключительный раз. Вдохнул равно закрыл глаза.

«Я бы хотел остаться тогда жить. Просто двигаться сюда, для этому морю. И всё.»

***

…Стюарт ахнуть невыгодный успеешь шёл согласно дороге, натянув капюшон. Хорошо, в чем дело? дождь. Это лучше. Чего гляди ему было в этом месте нужно, что-что симпатия неграмотный видел держи этом море, весь круг будень ходит сюда, наравне псих. Ведь знал, что такое? безвыгодный успеет, так всё в одинаковой мере понесло получай таковой удивительный берег. Вечером они идут из классом возьми какой-то концерт, приехали ребята изо далёкой страны, России. Какие-то музыканты. А вообще, наверное, сие занятно — оркестр; ездят сообразно разным городам… Играют отчего-то там. Совсем другая жизнь. В программке написано: концертмейстер — довольно пространный Калина.

Если бы аз многогрешный жил на этой далёкой северной стране, автор этих строк бы как и играл сверху скрипке. И меня звали бы круглым счетом странно, урождённый Аркадий Калина. Играл бы пока произведение Мендельсона, от оркестром…»

***

— Ми-соль-соль-соль, фа-ми-си! — «Весна» Вивальди, сие мобильный телефон эдак звонит, Оле-Оле.

Ответить иначе говоря нет? Вот Стюарту ни следовать что-то бы безвыгодный позвонила какая-то Оле-Оле.

Ты натуральный шизофреник, Аркашка. Она волнуется, симпатия но хорошая, вообще. Она никак не виновата, почто ты одновременно превратился во какого-то Стюарта.

Нет, невыгодный буду отвечать. Лучше без затей смс.

» отнюдь не волнуйтесь быстро приду всё ок»

И далеко не читать, в чем дело? напишут на ответ.

***

… Опять Стюарт. Он знает после этого произвольный камень, отдельный дом. Вот на этом месте получай кирпиче нацарапано самую малость по-китайски. Сколько полет спирт хочет выяснить, который сие ради иероглиф, равно с головы разок забывает. И каждую лужу спирт знает. Их туточки полно, луж. И симпатия знает, объединение кой стороне улицы вернее идти.

И корабли. Стюарт выучил их, узнаёт соответственно голосу, за гудку.

Он меряет шагами город. В разных направлениях. Скоро малограмотный останется улиц, которых бы некто невыгодный прошёл, через азбука прежде конца, вона этими подошвами. Но в оны годы симпатия уедет отсюда. Выучит на память полный город, да уедет. Увезёт его со собой, в середине своей головы. Или во животе. Далеко, далеко. На корабле. Где-то вдали вкушать большая земля, равно оставшиеся города. А Стюарт всю проживание провёл получи этом острове. Но когда-нибудь возлюбленный уедет. Свалит отсюда. И…

***

… Какой, для лешему, Стюарт. Вот дурацкая навык мерить держи себя чужую жизнь. Может, сие болезнь? Может, он, Аркашка, равно да шизофреник. Хоть бы приплод какая-то была с этого. Вот интересно, вечером, получай концерте, попробуй-ка представить, в чем дело? ты — малограмотный Аркашка Калина, а Ойстрах, Додя Фёдорович, большой скрипач. И ты сыграл на жизни тысячи концертов. И всё одинаково нонче занимался. А безграмотный болтался объединение городу во поисках моря.

Надо попробовать. Ойстрах. Аркашка слышал запись, в духе некто играет исполнение Мендельсона. Нет. Ойстрах бы как и пошёл сыскивать море.

Как жалко, почто житьё-бытьё одна. Так хочется, так чтобы много. Ну, хотя бы бы две. Нахимовское равно Мендельсон. Совершенно непонятно, ась? вместе с сим делать.

.. Да всё понятно, сверху самом деле. Только бы почувствовать на своей шкуре вопль Оле-Оле. В крайнем случае, скажу — будете орать, делать ход малограмотный буду. Нет, отродясь возлюбленный такого никак не скажет. И вообще, возлюбленная хорошая же. Болеет ради Барселону… Ким её вслед за сие любит, симпатия равным образом после Барсу, а Аркашка вместе отнюдь не смотрит футбол.

Ну, поорёт равным образом перестанет. Дома-дома, крыши-двери. Город, такое плотное смак города. Опять косохлест превыше пошёл. Чёрт, опять, кажется, малограмотный туда. Открыл телефон, нашёл карту. А, вот. Наверное, полчасика ещё пилить. Пропустит обед. Может, Кимыч догадается зачем раскусить интересах него? Ну, нате репетицию успеет зато. Не убьют же?… Блин, вишь очень отсюда следует вдруг. А когда обрисоваться никак не дадут? Тоже. Могут же. Как горлышко болит, во но зараза.

***

Он проплутал ещё часа полтора. Телефон поначалу разрывался, в дальнейшем сел. Но Аркашка еще вышел ко реке, да видел белый-мост арфу, взять да далеко, же понятно, много идти.

Не хорош никакого Нахимовского. Слабо ему вишь круглым счетом бежать через этой, уж складывающейся жизни. Будет скрипка. Если безграмотный выгонят. Или?…

Ледяные руки. Пальцы-деревяшки. Но надо, надлежит играть. Хорошо представлять причём. Музыка а далеко не виновата. Не пардон ни во чём.

***

… В заключительный минута придумал равно сказал им гляди что: гайло прошло, следственно обидно, сколько они там, получи и распишись экскурсии, дьявол пошёл их настигать да заблудился.

Удачно сошло, думал, короче хуже. Успел равным образом получи репетицию, равно в концерт. Непонятно, равно как играл, шиш далеко не помнит. Сыграл равно сыграл. Вырубило мозг. Надо следом писание послушать; или — или отпустило безграмотный слушать.

А вечером, за всего, Ким, первоклассный друг, старший соратник Ким спросил — ты идеже был, возьми самом деле? А?…

И Аркашка против всякого чаяния ответил:

— Понимаешь… Если бы автор жил во этом городе, меня звали бы Стюарт. И автор этих строк знал бы, идеже в этом месте море.

Он сунул руку во карман, да достал грязные ракушки, круглый сборник на песке. Они нелюбезно пахли морем.

— А, — сказал Ким. — во что… А пишущий эти строки всё думал — благодаря этому ты играл таково круто.

— Чего? — переспросил Аркашка. — Издеваешься, в чем дело? ли? До чёрта а лажи было!

— Ну, да… Октавы ни одной предприимчивый малограмотный вышло, да вообще, бессчетно технической грязи. Но сие нетрудно волнение, отнюдь не так-то равно важно. Ты ахти ништяк играл. Не без труда ноты. Ты раз как-то вырос, Калиныч, вслед сам согласно себе день. Как примерно у тебя что-нибудь внутри. Ну, вот. Море, например. Теперь пишущий эти строки понял. Я вона думаю… Первый крата думаю, что, может, ты положительно станешь жуть крутым, равным образом автор этих строк буду заноситься знакомством…

— Издеваешься всё, — сказал Аркашка. Хотя знал, что-то — нет. Ким никак не стал бы круглым счетом шутить. — И вообще. Я, может, во Нахимовское пойду. Я ещё отнюдь не решил.

Пространственный тупость

 

Я шёл путем парк, благодаря этому сколько снег. Когда зазимье идёт, гляди приближенно тихо, да в некоторых случаях теплецо где-то — во маршрутку малограмотный хочется. Фонари горят, новые — новобрачный у нас во парке поставили — да осадки валит равным образом валит, стойком изо них, изо фонарей. Откуда столько снега, заметает да заметает круглый мир. Там-парам, пам, па-пам — на голове крутится музыка, округ одной ноты. Мотив повторяется, же сбивается ритм, да заметает, заметает…

Я шёл равным образом смотрел, как бы белые мухи ложится по-под ноги, по образу появляются чужие объедки равным образом зараз исчезают. Красиво. А головы отнюдь не взмести — снежище летит стойком во лицо, неудобно.

Парк кончился, видишь равно переход. Я поднял глазищи равным образом против всякого чаяния увидел, зачем ваш покорный слуга сполна во другом месте. Дома неграмотный те, у нас таких нет.

Мелодия во голове оборвалась. Вот но чёрт, опять. У вам иногда такое, нет? Идёшь-идёшь, что-то всё обычно. И предисловий — бац! — совершенно неграмотный то!

Папа полагается мной смеётся, говорит: сие называется ареальный кретинизм. Он-то вечно знает, идеже восток, а идеже север. Прямо компас во голове. А у меня неизменно сбиваются настройки. Кажется, сперва одно, а следом — хлоп! Кажется, меня увело усердствовать вправо… Новые дорожки во этом парке, не заманить кого куда и калачом отнюдь не привыкну. Но под своей смоковницей такие огромные, тёмные, откуда родом они здесь? Совсем другое надо быть…

Бред какой-то. Я иду по ограды парка, чуть свет сиречь время идти на покой выйду ко своему переходу. Не беспрестанный но он, возьми самом деле , таковой парк. Иду, равным образом белые мухи во лицо. Вот во вкусе что-то около — идёшь на одну сторону, возлюбленный на лицо; вспять — дьявол опять двадцать пять на лицо! Кружит пороша этот, на правах тайфун. Вообще ни аза безграмотный понимаю.

А!

Остановка. От которой аз многогрешный шёл вместе с самого начала. Бам! Аккорд, примерно ладонью по мнению клавишам.

Мир поворачивается, в духе планзифтер планшета, делает пол-оборота — хлоп! — да встаёт для место. И всё, аюшки? аз многогрешный думал раньше, на деле неправильным. Вот мы дурак, целенький лимб сделал. Действительно, изящный кретин. Там, парам, пам, — сбивается ритм, а в настоящий момент поуже аз многогрешный неграмотный собьюсь. Поднимаю шары через снежура для ресницах, с тем неграмотный отпустить дорогу.

***

Когда ваш покорный слуга был маленький, в таком случае думал, в чем дело? у себя ходят. Потому сколько вроде так: идёшь, знакомое место, равно неожиданно — бац! Заблудился. Это способный нате то, вроде важно мелодия, привычная. И одновременно согласованность меняется, аккомпанемент. И та но самая голос сейчас итак ничуть другое, мажорное на практике минорным, например. И туточки приблизительно а — оказывается, ась? однако сии в родных местах стоят никак не так, а поперёк. Может, сие такая у меня болезнь, малограмотный знаю. Мама говорит — сие несложно с того, зачем моя персона задумываюсь. Выключаюсь, перехожу на самолётный режим. Все кнопки работают в недрах — не считая своя рука со окружающим миром.

Может, сие легко оттого, в чем дело? у меня всё пора маком на голове. Иногда мгновенно несколько, дружок бери друга накладываются.

Я зашёл домой, бросил на прихожей сумку равным образом махом во всю мочь на ванную, мылить голову руки.

— Не мычи, — сказала родимая изо кухни. Неужели возлюбленная сейчас дома?

— Ты знаешь вообще, что час?

— Мы из Лёвкой заболтались, — соврал я. Стыдно сказать, аюшки? аз многогрешный вторично заблудился.

— Папа звонил, а тебя не тут-то было!

Вот сие жалко, почто папу прозевал. И на волокуша его нет, значит, работает. Ну ничего, ещё перезвонит, наверное.

Когда-то папа римский хотел поднести ми навигатор. Автомобильный. Говорил — однажды ты такой, ходи соответственно навигатору! Просто пиши — проект маршрута. И спирт лично скажет тебе: поверните направо, держитесь левее… Но мамулечка сказала — нет, безвыгодный нужно. С навигатором моя особа абсолютно отупею, вовек безвыгодный научусь напасть на след вообще. Правда, у меня ныне на телефоне игра в карты есть, однако они невыгодный весть помогают. Потому аюшки? пишущий эти строки никак не издревле могу понять, вроде видишь буква рисунок на телефоне связана со реальным миром. То есть, конечно, могу понять: гляди проспект, гляди перекрёсток — всё ясно! Ну, равно иду себе. А позднее по сути — абсолютно никак не то.

— Кит! — крикнула мама. — Перестань петь, пожалуйста!

Кит — сие я, такое имя. И ваш покорный слуга совсем далеко не замечаю, что-то аз многогрешный пою. В голове всё эпоха крутится музыка, равным образом ваш покорный слуга далеко не чувствую, который сие вслух. Вот мама, например, хозяйка вместе с лицом неоднократно разговаривает. То но самое: думает, который относительно себя, а получается — вслух. Чего чисто ей никак не нравится моё пение?

— Понимаешь, — туточки но оправдывается мама, — ты здорово поёшь. Но у меня теперь во голове своё, да охота тишины. Понимаешь?

Я киваю, равным образом начинаю досматривать вслед сим — ради малограмотный петь. Точнее, автор без затей ем макароны вместе с сыром. Это неизменный способ.

Вот странно. Маме зародыш хотеться тишины всего лишь на этом году, от случая к случаю автор переехали во свою квартиру. Раньше возлюбленная всецело бестревожно безвыгодный замечала мои пения, ей-ей аз многогрешный да самолично отнюдь не замечал. Мы на коммуналке жили. И с годами не без; тишиной было… Как бы сие вас сказать… Ладно, объясню согласно порядку.

Дом у нас был во самом центре. Большой такого типа анахронический дом, страной фигура — углом. И келья наша была наравне единожды угловая, пятиугольная. А из-за стенкой жил Гордон, бородатенький равным образом лохматый, на ухе серьга. И нынешний Гордон значительнее общем нате свете любил музыку, самую разную. Он играл в гитаре, возьми флейте, нате барабанах. У него были специальные резиновые барабаны про занятий, же всё в одинаковой степени слышно. Он сообразно специальности был что раз в год по обещанию барабанщик, играл во какой-то группе, они на клубах разных выступали. А ещё во его комнате неустанно жили какие-то люди, равным образом ни свет ни заря возьми нашей общей кухне позволяется было встретиться китайца, alias девушку из синими волосами, тож ещё кого-то совсем инопланетного в вид. Они варили кофей равно улыбались во протест возьми моё «добрутро», когда отвечали по-русски, временем держи своём языке. Гордон, правда, много раз исчезал черт куда, равно в этом случае становилось ново тихо. Иногда надолго. Но всё время, если симпатия был дома, пишущий эти строки сие слышал. Его колонки стояли стоймя у нашей общей стены.

Как-то наутро мамулечка поймала его получай кухне, взяла следовать руку и, смотря во глаза, сказала архи тихо:

— Гордон… Ну вам поймите, у меня но малюсенький ребёнок!

— У вас? — удивился Гордон, — простите… Я никак не знал… А идеже он?

— Вы предумышленно требуется мной издеваетесь, почто ли? — спросила мамулечка равным образом показала глазами возьми меня.

— А! Кит, который ли? Разве спирт маленький? — напрямую удивился Гордон.

— Да, — твёрдо сказала мама. — Достаточно маленький, чтоб на двушник часа ночи почивать во тишине.

— Ой, — сказал Гордон да улыбнулся виновато. — Правда, на двуха часа? Мы шумели, да?… У меня часов нет, ваш покорный слуга отнюдь не заметил…

Вот кому всего не лень второй круглым счетом скажет — равно понятно, в чем дело? врёт. А Гордон — видно, сколько невыгодный врёт. Не знаю, что это.

Он ел мамины пельмени ( симпатия нередко его подкармливала), равно говорил:

— милостивая Сергеевна, поймите меня, вас а доктор. Я невыгодный могу кроме музыки совершенно, задыхаюсь, умираю просто!

— Гордон, ну-ка ась? ради младенческий сад! Есть а наушники, во конце концов.

— Я далеко не могу из гостями на наушниках! Какие у вас, Аннуся Сергеевна, пельмени волшебные.

— Гордон!!!

— Ладно, — сказал он, — давайте договоримся так. После двенадцати ваш покорнейший слуга буду внимать только лишь Моцарта. Тихонько-тихонько. Это ажно полезно, уснуть по-под Моцарта.

— После одиннадцати, — сказала родимая равным образом вздохнула.

— Хорошо, — снег для голову согласился Гордон. — Только Моцарт. В крайнем случае — Бах.

… Это может появиться невероятным, да возлюбленный сдержал своё слово. И когда симпатия повечеру был дома, а невыгодный играл на каком-то клубе — пишущий эти строки засыпал перед Моцарта. Все отлично лет, в чем дело? я жили рядом. Так который пишущий эти строки фантастичный зубы проел за Моцарту, круче разных музыковедов. Потому что-нибудь у меня было гипнопедия в сне.

В общем, относительно Гордона вы ясно. Барабаны-флейта-гитара равным образом ночной Моцарт.

Но сие только лишь половина. А вторая пятьдесят процентов называлась Соня да Оля, они жили у нас вслед новый стенкой. Чудесные девочки-студентки: весёлая шумная Соня да тихая, незаметная Оля. Такие умницы, повёрнутые получи своей учёбе. Студентки неграмотный чего-нибудь там, а музыкального училища. Пианистки. И сие их форхэнд стояло во вкусе разок ради нашей стенкой. И Гордон в соответствии с сравнению из Соней да Олей был подарком судьбы.

Вы, может, думаете, аюшки? форхэнд — сие экий знаменитый инструмент, неодинаковые вслед за тем ноктюрны. Ну да. Но студентки-пианистки отличаются тем, что-нибудь играют гаммы. Каждое утро, часа в области полтора. Сначала Оля, а дальше Соня, или — или наоборот. Соня, кстати, говорила мне, аюшки? умиротворенно себя спит перед Олины гаммы-арпеджио, что-то ей безграмотный мешает.

В обычные век аз многогрешный менял сие утешение бери школу. Но на выходной… У пианистов, понимаете, отнюдь не случается выходных.

В общем объединение воскресеньям да мы со тобой со мамой сбегали фриштыхать на кафе. А время через времени нас угощал яичницей Гордон, у него было отнюдь не приблизительно слышно.

Стенка Сони равным образом Оли была закрыта шкафом. А барбет Гордона — ковриком от оленем. Это моя была стенка, у мои дивана. И со своей стороны Гордон обил стену чем-то мягким. Стало лучше. Но по большей части ваш покорнейший слуга всё непропорционально слышал, на правах Гордон выстукивает чередование держи резиновых барабанчиках тож учится ходить получи и распишись редкой восточной флейте, а Соня иначе Оля играют своего Шопена другими словами Бетховена. А ваш покорный слуга делал уроки, равно ми полностью безграмотный мешало. Честно. Даже нравилось, во вкусе каданс Гордона накладывается нате Баха. И на срок наш брат жили во нашей пятиугольной комнате — мамонька целиком безграмотный замечала, аюшки? моя персона неослабно пою себя подо нос. И сейчас, когда-никогда форхэнд равно флейты перевелся снаружи, они всё равняется убирать внутри, на моей голове.

Причём в дальнейшем случается мгновенно порядочно мелодий, да они отнюдь не перемешиваются. Как розовое масло равным образом вода, поглощать такого склада проба — ми Гордон показывал. Видимо, моя особа эдак привык. И во голове таковский коктейль, слоями, безвыгодный смешивается.

***

Я иду на школу. Это моя новая школа, математическая, эдак аюшки? невыгодный думайте, в чем дело? пишущий эти строки тот или другой идиот, в сторону до дому безвыгодный могу найти. Экзамены сдал хорошо, равным образом позже — у всех новеньких на этом месте большей частью трояки, а у меня четвёрки, нормально. Особенно от алгеброй хорошо, не без; геометрией — похуже, хотя в свою очередь ничего.

В общем, мы после этого сделано три месяца учусь. И в сторону ладно знаю, спокон века одним путём иду через остановки. Но теперь нечаянно сообразил, что позволено срезать, равно пошёл вследствие двор.

Совершенная ночь, равно от фонарями все равно на этом дворе. В декабре такое ощущение, в чем дело? идёшь на школу во полночь. И токмо для четвёртому уроку рассветает. Ладно бы ещё зазимок был, а что-то около — какая-то непонятная слякоть. Дурацкая погода: равным образом лужи, да скользко.

Срезать, кстати, неграмотный весть вышло, оттого ась? дворище перегораживала труба, наверное, горячего отопления — весь замотана какой-то ватой, хлопья торчат, баста противные держи вид. И от эту трубу был мостик, равно как вследствие реку .

Успеваю, нормально. Тирли-тироли, тироли-тиль, — пела на голове сиринкс с далёкой восточной страны. И возьми сие накладывались арпеджио пианино, хотя отнюдь не мешали флейте, а наоборот. Они шли волнами, другими словами сие малограмотный пианино, а арфа, да, точно. И туточки вступила звонким голосом труба.

Школы почему-то нет. Должна сделано быть, а нету. Хотя ваш покорнейший слуга всё срок держал направление, точно. Я достал телефон, открыл карту. Но возлюбленная отнюдь не грузилась, никак не телефон, а тормоз, полярно постоять кого — тем более, опаздываю. И, во общем, ясно, зачем школу автор проскочил, вышел с дворов дальше. И автор пошёл назад.

Тихое один трубы, почто может присутствовать лучше. Труба да тарелочка, тепло в такой мере равным образом незначительно загадочно. Потом, конечно, будут барабаны из всех сил равно тяжёлый запил бас-гитары, да на срок об этом ноль без палочки никак не знает, исключительно я…

И миздрюшка отнюдь не узнает. Это обидно, на конце концов. Обидно, зачем мы безграмотный могу оприходовать свою музыку. Меня сперва отдали во музыкальную школу, сказали — слушок хороший. Но пишущий эти строки сбежал. Потому зачем ми невыгодный нравилась тётка, которая говорила мне:и-раз, и-два, и-три, и-четыре. Закончили упражнение. Какая-то королева спорта получалась, ЛФК. И ноты эти… Ноты ми абсолютно отнюдь не давались. Пока сосчитаешь, возьми какой-никакой что-нибудь линейке, поймешь, что такое? сие «соль», ищи её для клавиатуре… А еще издревле нужно было сыграть, да подалее приёмом — следующее мучение. Дело, видимо, безвыгодный во школе, а в мне. Я равным образом дешифрировать до второго пришествия неграмотный был в силах научится, аж думали, в чем дело? автор этих строк дурачок. Папа переживал очень, деньги малограмотный был в силах понять, что сие пишущий эти строки никак не понимаю. Меня только лишь словесный счёт вывозил, сие отпустило всех получалось; что-то около зачем математика растянуто была ми почитай справки, почто аз многогрешный безграмотный ментально отсталый. Я ей ради сие раз как-то благодарен, что-нибудь ли. Ну равным образом общий моя персона математику люблю. Потом ничего, дешифрировать научился. И как и стал любить. А музыкалку бросил.

Меня да Гордон пытался порекомендовать нотам, равно Соня. Не вышло. Тупой моя особа на этом какой-то. Вот вместе с рук — да, подумаешь повторяю, даже если показывают. Как обезьяна. На флейте отпустило всего, автор этих строк со временем одновременно понял. Главное — сопеть ровно, да дырочки кучно закрывать. Ну равным образом в фортепьяно получалось, Соня меня научила такое смешное играть. Они говорили — аз многогрешный архи способный. Но в дальнейшем всё недавно борзо кончилось.

Соня равным образом Оля закончили своё училище, равно уехали. В Москву, наверное, а может, да ещё куда, неграмотный знаю.

Гордон также черт знает куда исчез. Ну равным образом ты да я позже купили во эту квартиру, переехали. А жалко. Очень ми обидно нашей пятиугольной комнаты, Гордона следовать стенкой, равным образом Сони из Олей. Особенно Сони — возлюбленная весёлая такая, всё ей смешно.

Вот чёрт.

Речка какая-то. Откуда тогда речка?!! Куда сие ваш покорный слуга пришёл вообще!

Я определённо знаю, в чем дело? на радиусе пяти километров окрест моей школы отсутствует никаких таких речек. Что это, как?

Я достал телефон, открыл карту. Довольно впустую стал хозяйствовать её. Вот который неправильно, моя персона считаю, во городе устроено: немного табличек вместе с названиями улиц. Вот сейчас: здание пятнадцать, равным образом всё. А какая проулок — невыгодный поймёшь. И реченька отнюдь не подписана. Эта, что такое? ли.. Как аз многогрешный в этом месте оказался тогда?… Бред какой-то, сие неправильно. Я без дальних слов идеже желать могу быть, токмо безграмотный здесь. Я но безграмотный был в состоянии после сие минута изучить семь километров на другую сторону. Или мог?…

Мне кажется, ваш покорный слуга порой прорываю пространство. В нём снедать такие воздушные ямы, да ваш покорный слуга проваливаюсь. Как крохотный самолёт, хоть в гроб ложись вычесть крыльями воздух. Зона турбулентности, опять. Вечно мы во этой зоне, всю жизнь. Ничего малограмотный понимаю. Вот идеже моя персона сейчас?

И тутовник моя персона увидел свою школу. Белую, четырёхэтажную — бери праздник стороне реки. Что возлюбленная с годами делает?! Вот равно далеко не говорите мне, зачем на родине невыгодный ходят. Просто до сей времени чего-то знали, который общество ушла получи и распишись оный берег, а автор нет.

Всё-таки у меня во башке отход какое-то. Может, сие специальными таблетками лечится. А может, меня по поводу сего во армию отнюдь не возьмут. Разве позволено такому психу доспехи доверять. Я но уйду пешеходом на какой-то Занзибар, равным образом безграмотный замечу. На острова Зеленого мыса, либо на Новую Зеландию. Для меня в отлучке нисколько невозможного.

Всё в равной степени опоздал, спешить поуже некуда. Кажется, моё вчерашнее плутание объединение парку было лёгкой разминкой. Кстати, аз многогрешный понял, с каких щей былое заблудился: со временем с птичьего полета в доме когда-то была огромная светящаяся реклама: «Агентство недвижимости ДОМинанта». И в настоящий момент каста «доминанта» погасала, того моя персона равным образом далеко не узнал место. Но сейчас-то безвыгодный так, речушка — сие тебе безвыгодный реклама. За воробьиная ночь безвыгодный появится.

Надо следовать для мосту, прочь отсюда он, порядком далеко. Не знаю такого моста, во сие по-всамделишному странно: с целью во городе был мост, да аз многогрешный в рассуждении нём безвыгодный знал.

Может, сие не насчет частностей второй город. А может, минута другое. Может, меня унесло во будущее. Когда сделано искони построят оный мост, равным образом спирт перестанет насмотреть новым, этакий пропыленный хорош вот. Как бы бери него попасть, механизмы всё едут…

Пришлось предать предварительно автобусом. А в чем дело? делать, если бы перехода нет?

Красивый мост, от кованой решёткой. Синяя такая, со звёздами пятиконечными. Старый, конечно, мост, советский. Я разбираюсь на мостах вообще, знаю их равным образом люблю, в силу того что ась? мои папаня их строит, мосты, всю жизнь. Уезжает неизвестно куда в дальнейшем равно строит… Вечно на отъезде. Мы вначале со ним объединение телефону говорили, в настоящий момент — до скайпу. Каждый день. Зато в дальнейшем возлюбленный приезжает — да у нас праздник, целехонький месяц, например. А далее — ещё уезжает. Мама для себя говорит, ась? симпатия — женка моряка. А моя особа думаю, аюшки? чуточку кто такой с моих друзей говорит таково бог не обидел не без; папой, взять хоть равно объединение скайпу. Так в чем дело? ми повезло.

Этот понтон — нуль особенного, так решетка… Красивая.

Я остановился равным образом стал взглядывать вниз, получай воду. Вот по-китайски — декабрь, равным образом многословие тёмная. Всё перепуталось на природе, безвыгодный всего-навсего на моей голове. Утки плавают, греются.

И тутовник взошло солнце. Такое яркое, вылезло, вытащило себя из-под тёплого одеяла, видишь а ленивый сие солнце! И нате тротуаре появилась полумрак с решётки, ясная, отчётливая. Такое сумасшедшее переплетение, почитай кельтского узора. Тень красивее, нежели самочки решётка, вследствие этого который малограмотный грязная, чёткая такая — острый завитушки получи высохшем асфальте.

Апрель скоро. А может, уже. Может, меня кереметь четвёртый месячишко следовать нюхалка водит.

Вот как, интересно, спускаются со сего моста? Тротуар обрывается, равно всё: паки трёхполосное шоссе, поди перескочи! И аз многогрешный перелез вследствие решётку, с намерением спуститься стойком в области склону равно попасть лещадь мост.

Чёрт, на правах скользко!

Да, автор отнюдь не узловой — туточки какое-то близость тропинки, однако согласно ней ничуть не позволяется идти, загремишь. Всё заледенело. Чёрт, чёрт!

Всё-таки свалился, однако нормально, безграмотный капли кверху — во сугроб. То лакомиться отнюдь не сугроб, а навал дорожной грязи напополам со льдом. Чего гляди в этом месте лестницы нет, элементарная а вещь! Повезло ещё, который невыгодный выкатился получай дорогу…

Под мостом изо водосточной трубы смотрело нате меня ледяное чудовище, по прямой живая рожа. Сверху, видимо, свет топит лёд, а после этого полумрак — равным образом замерзает. Такая дикая сосулища, от глазами. Я сфотографировал её нате телефон. Надо было ещё смотри эту тенечек через решётки… Ладно, во второй раз.

Я подхватил сумку поудобнее равно пошёл дальше, по реки. Странная сие единица — голубой нил во городе. Хотелось бы ми проживать у такого склада тёмной воды, поближе. А, смотри равно моя школа. Надо же, пишущий эти строки невыгодный знал, аюшки? вблизи неё поглощать реченька эдак недалеко. Буду дальше семо ходить.

Там, парарам, там, папам! — сие барабан. И губная гармошка: тууу-рутутууууу… Гордон умеет классно получай гармошке, ваш покорный слуга в эту пору малограмотный научился. Вот, для гармошку ми денег хватит. Надо оторвать да научиться, самому.

Новый караульщик у нас во школе почему-то. Не ответил для «здравствуйте». Ну да, непостоянно далеко не понимает, наравне ему реагировать, неравно персона ко концу уроков приходит.

Ладно, даже домашнее план возьму. Раздевалка странная какая-то, сколько у меня не без; головой? Ведь неграмотный приближенно всё было… Кружится голова, равно начинает что есть мочи страдать не без; боков, идеже виски.

И лестницы нашей нет. То очищать есть, только сие безвыгодный наша. И стены жёлтые, а у нас..

Короче, сие другая школа. Типовой проект. Ну да недоумок а ты, Кит. Кому оповестить — невыгодный проверят.

Охранник ужас косо посмотрел бери меня. Ну да, зашёл такого типа во раздевалку, равным образом назад! Может, сообразно карманам лазает.

Меня хоть передёрнуло ото мысли, зачем ради меня могут покумекать такое.

И ваш покорный слуга пошёл скорее. Всё в равной степени куда.

Я понял, что такое? школу сделано прогулял, да отсюда следует легко, некуда торопиться. И ладно, совру в дальнейшем чего-нибудь. Я учусь нормально, вследствие чего ко ми вопросов малограмотный будет. Сделаю попозже сколько нужно было равно сдам. Вот, глава болела, скажу. Тем сильнее — правда.

…А ещё для Соне приходили неодинаковые молодые люди люди. К Оле — никогда; симпатия бесконечно сидела тихонько бери кухне, варила себя гречку равным образом читала толстые книжки. А у Сони были разнообразные гости: так валторнист, ведь скрипач. И гудение сих инструментов автор этих строк как и хоть куда себя представляю. Дольше всех был Ваня, виолончелист. В тельняшке ходил, в руке — татуировка, якорёк; а непосредственно не без; виолончелью. Он меня посвистывать научил.

А ещё однажды для Соне пришёл Майкл. Такой в ходу — кудряшки торчком, а сбочку стопка косичка. Улыбался равным образом говорил вместе с акцентом: сие риал коммуналка? Риал?!

«Риал, риал», — отвечал ему Гордон. А в дальнейшем оказалось, сколько Майкл нынешний — лютнист. На лютне играет, архаичный инструмент. И они схлестнулись из Гордоном возьми нашей кухне, а аз многогрешный сидел да слушал, открыв рот. Они по-английски, хорошо, в чем дело? Оля ми переводила тихонько. В общем, Майкл говорил, ась? нужно вернуться для старинной музыке, зачем отречение через по какой-то причине там… Что эмоции должны бытийствовать внутри. Ну, аз многогрешный малограмотный помню точно, однако некто говорил, почто самая дух — в отдельных случаях немного нот. А Гордон отвечал, что-нибудь ежели для его лютне прибавить ритм-секцию, в таком случае склифосовский самое оно. Потому в чем дело? новейший особа живёт во другом темпе, другом ритме. А Майкл отвечал — нужно останавливаться. Искусственно придержать оный темп, осматриваться соответственно сторонам. Созерцать там, равно ещё чего-то… А, вспомнил: опуститься для цветку. А Гордон отвечал — зачем дары флоры бывают разные…

В общем, следом пишущий сии строки растянуто сидели у Гордона, да Майкл играл возьми своей лютне. Такая старинная фрукт чаятельно гитары, со резным окошком посередине. И гром под на правах у гитары, так иной чуть-чуть. А Гордон отвечал ему сверху флейте, равным образом бери барабанах, равным образом в гитаре, да было сделано ахти поздно, а у меня были безграмотный сделаны уроки, а дальше пришла со вечернего дежурства мамулечка равно также сидела из нами, равно Гордон наливал ей чаепитие во тонкую чашечку, чей исключительно у него такие, спирт сказал — китайцы подарили; да шишка на ровном месте далеко не гнал меня спать, а дальше моя персона всё-таки заснул, равным образом меня перенесли на нашу комнату…

Потом Майкл зашёл ещё банан раза, равным образом уехал. Сонька ходила заплаканная, равным образом целую неделю для ней десятая спица отнюдь не ходил, а может, две. Потом появился сей Ваня равно как раз, матрос-виолончелист…

Как ваш покорный слуга скучаю сообразно ним. По своему старому дому, единственному — ни вместе с нежели никак не перепутаешь. Не ведь сколько школы сии одинаковые… Нет, конечно, сие жуть изрядно — своя квартира. Главное — ванная. Своя! И кухня, равно опять-таки у меня тута целая комната. А там, во нашей коммуналке, были как-никак равно некоторые люди люди, что касается которых ми безграмотный руки чешутся вспоминать. И бабушка класс ми безвыгодный нравилась. А здесь, во новой, у меня враз появился благоприятный друг, Лёвка. Это что-то около смешно: спирт Лев, а автор этих строк Кит.

Но аз многогрешный снег держи голову подумал, зачем могу лишше вовеки безвыгодный различить ни Гордона, ни Соню не без; Олей. Вот этак наши пространства разбежались насовсем. Мне чрезвычайно их безграмотный хватает. Даже слёзы откуда-то пришли, пусть бы может, через ветра. Сильный ветер, приходится отступать ото этой реки.

Я шёл равно шёл, безграмотный замечая, куда. Всё в одинаковой мере уже, куда-нибудь ей-ей приду. А дальше в обязательном порядке короче трамвай. Обычно трамваи вывозят меня ко людям. Это муж якорек равно спасительный талия — схему трамваев пишущий эти строки знаю наизусть. Мы выучили из папой, во третьем классе. Я в то время потерялся сильно, равно маманюшка со Гордоном бегала, искала меня сообразно всему городу. И после папа римский заставил меня изучить трамваи, равно экзаменовал меня по мнению телефону. Чтобы со любого маршрута пишущий эти строки знал, в духе перейти возьми наш, тринадцатый. И со тех пор какие бы вычуры малограмотный выделывало со мной пространство, трамваи твёрдо стоят в своём месте, во вкусе до-мажор.

Только тут, похоже, пропал никаких трамваев. Промзоны какие-то. Заборы равным образом заборы, глухие стены. Хоть равно светло, же далеко не за себе. И людей нет. Вот такое моя особа отнюдь не люблю, ни одна душа невыгодный любит. Лютня равным образом бас-гитара. Ссорятся. Сначала одна говорит, в дальнейшем вторая перебивает. Но далее бас-гитара замолкает, равным образом чонгури опять… И ритм: там, там-пирам, парапарададам! На высшая отметка четвертей. Я во этом понимаю, во ритме. Паратирададам!

Пахнет соляркой, наверное, железная колея рядом. Точно! Дырка во бетонном заборе, равным образом автор вылез лично ко рельсам. Путей много, раздваиваются, растраиваются — видно, неподалёку станция. Растраиваются — смешное слово, само раздваивается.

Я вновь достал телефон. Батарейка приблизительно села, всё-таки беда сколько заряда тратится держи сии карты. Железная дорога, так… Вот симпатия получай карте, равным образом в этом месте распухает — платформа Депо. Депо! Вот ваш покорный слуга где.

Ужас какой-то. Далёкий истечение города. Не был способным моя особа покрыть расстояние столько. Я попытался изучить близкий маршрут: видимо, чисто с годами аз многогрешный сбился,с самого начала, по поводу этой трубы. Она повернула там, вот дворе, а автор безграмотный заметил. И видишь здесь, сия река…Ага. Ну, ладно. Зато наоборот поеду держи электричке; а через вокзала пусть будет так равно как крат выше- тринадцатый трамвай. Осталось достигнуть накануне станции.

Я пошёл повдоль рельсов. На настоящий единожды — на правильную сторону. Видно станцию, чтоб уходим твоей здесь далеко не было платформа. Хорошая тропинка, утоптанная. Но шествовать отчего-то тяжело. Устал, наверное — полдня тогда бери ногах. Мимо пропыхтел электровоз, поверстно с вагонов. Смешной, какой-то головног. Башка держи колёсиках, а туловища нет. Вот равным образом у меня немедленно такая а башка. Не закочумать бы на электричке. И недурно бы они ходили, а ведь фактически спешно обеденный перерыв.

Я неожиданно понял, что-то на голове пусто. Музыка кончилась. Какое странное ощущение, малограмотный нравится мне.

Платформа Депо. Забор какой-то, а, неужто конечно. Нормальные народ семо со обычной улицы попадают, а неграмотный вместе с рельсов. Я пролез лещадь платформой, треснулся плечом, вымазался во какой-то глине. На платформе пусто, исключительно старушонка какая-то от тележкой. Обычно пишущий эти строки невыгодный спрашиваю с дороги у незнакомых людей, какой-то у меня домашний вето нужно сверху эту опцию. Но туточки всё но уточнил, в силу того что который один сделано далеко не соображает как-то:

— Простите, сие на град тенденция сиречь наоборот?

— Из города, — покачала головой бабушка. Что у нее немного погодя на тележке, пирожки, наверное. Вот бы пирожка сейчас. Или нет, отнюдь не пирожка. Водички бы…

— А идеже остановка во другую сторону? — спросил я.

— Ох, родимый мой, сие тебе около надо…. Понаставили заборов, а виадук всё не делать что-л. малограмотный построят. Так зачем тебе нужно вона затем повыситься — видишь?- равно обойти.

Как-то чисто сие лишне нисколько было. Чтобы ещё черт знает куда подниматься. Приеду получай вокзальчик — зайду, съем затем чего-нибудь. Чаю бы, что такое? ли. С лимоном бы.

Там, слабо ми показала бабка, должна была взяться какая-то лестница. Но её неграмотный было. Были токмо перила, а ото ступенек остался оледеневший скелет. Неужели они тута ходят, люди? Вот каста бабушка от тележкой — ой ли? здесь? Каскадёры какие-то.

Это был только аюшки? не цирковой номер. Но ваш покорнейший слуга забрался. И увидел возле нормальную лестницу, во трех метрах с этой.

Чего-то аз многогрешный устал.

Пришлось топать вдругорядь какими-то гаражами, дальше в ряду ларьками заколоченными. Откуда чисто берутся такие места, всего лишь триллеры снимать.

В общем, ваш покорный слуга контия да никак не помню, как бы добрался вплоть до этой платформы. Помню только, аюшки? ми сказали во билетном окошечке: следующая электропоезд вследствие неудовлетворительно часа.

Я сел возьми ступеньки платформы. И стал сидеть. Просто сидеть, минус мыслей. Буду туточки просиживать двушник часа. Нечего вследствие чего зачем оказываться таким тупым. Вокруг — ни души. Потому в чем дело? нормальным людям не из чего свершать возьми этой дурацкой станции. Хорошо ещё, глотать речь на билетном окошечке…

Кто-то тронул меня после плечо.

— Кит, сие ты!?

Оля равным образом Соня. То убирать не мудрствуя лукаво Оля, отдельно. Похоже, у меня всерьёз поехала крыша.

— Что ты туточки делаешь? Вставай, вставай, Кит, пойдём скорее, замёрзнешь!

— А ты в чем дело? здесь?… Откуда? — глупо, конечно, наведываться о чем галлюцинацию.

— Я для друзьям ехала, равным образом заблудилась… Не получи и распишись праздник станции вышла.

— Оль, сие что… Это всерьёз ты?!

— Пойдём! Электрички неграмотный ходят, пойдём возьми трамвай, вставай, Кит, вставай скорее!

… Дальше моя персона неграмотный помню. Помню только, что-то я ехали во трамвае, равным образом у меня во руках был картонный стаканчик из чаем. Я отнюдь не пил, прямо-таки грел руки. Откуда во трамвае чай?… И моя персона говорил Оле:

— Ты понимаешь, понимаешь, у меня всё пора маком на голове. Полная вершина музыки! Понимаешь, Оля!

А возлюбленная говорила:

— Приезжай для нам во Питер, Кит! Да, автор на Питере, автор этих строк на консерваторию поступила. Мы не раз тебя вспоминаем, приезжай обязательно! Телефон запиши.

Мой телефон с гербом сел, равным образом Оля записала ми часть получай трамвайном билете. И подписала: Оля Гордеева.

— Я равным образом невыгодный знал, почто ты Гордеева.

— Да аз многогрешный равно самочки малограмотный знала. Видишь, в духе вышло.

— Как? — отнюдь не понял я.

— Да так! Мы из Гордоном поженились. Это а дьявол Гордеев, ты знал?

— Нет…

— Не знал? Вы но вместе с ним тёзки, возлюбленный равным образом победитель бери самом деле, Никиша Гордеев. Приезжай ко нам, Кит, возлюбленный бог обрадуется!

Какая сия Оля стала высокая, равным образом глаза новые у неё. Я да никак не замечал, какая хорошенькая.

А у нас по неизвестной причине оказался Гордон. Он опустил свою флейту да сказал: «иногда ужас плодотворно мыслить что до своём положении во пространстве». И понтифекс равным образом был дома. И возлюбленный купил ми клавиши, стояла большая коробка… Или нет, тем никак не менее папашка на Китае сейчас, другими словами никак не на Китае… небесная империя — сторона китов, моя страна… Но ваш покорнейший слуга говорю от папой, вернее, нет, сие мамусенька не без; ним говорит:

— Да, сороковничек равно две. Говорит — паки заблудился. Что-то насчет Петербург, аз многогрешный самочки ничто безграмотный понимаю… Нет, неотложно спит, потом…

Чего сороковничек равно две? А, температура. У кого это, интересно.

Виолончель, чисто что-то красиво. Соло виолончели, а далее барабаны-барабаны, всё громче…

***

Я дальше всё думал, что такое? было в самом деле, а ась? — приснилось. Понятно, сколько никакого Гордона неграмотный было у нас дома. А что такое? было? Вот Оля, сего но целиком и полностью далеко не может быть. Тем больше — тихая Оля равным образом Гордон, комически даже. Хотя мамуся сказала — его равно то правда зовут Никита, в духе равным образом меня. А смотри неважнецкий станции «Депо» получи карте нет, автор посмотрел. Депо железнодорожное есть, а платформы дрянной нет. Речка зато есть, равным образом понтон — приходится хорэ тама сходить, в отдельных случаях выздоровею. Узнать, лакомиться после этого такая но школа, по образу моя, либо нет. И отпустило переть на счастливый день, так чтобы решётку сфотографировать, видимость ото неё.

Я лежу, умный лёгкая-лёгкая, а руки и ноги тяжёлые. Не поднять. Мне маленько жалко, аюшки? кончилась моя жар — у меня было столько музыки во голове, а безотлагательно далеко не помню. А как-никак ми казалось — без удержу красиво; равно всё забыл. Так ась? лежу в домашних условиях со планшетом равным образом пытаюсь раскумекать кровный маршрут. И ещё смотрю во гугле неравные фотографии нашего города, запоминаю. Чтобы невыгодный голова идет кругом больше, зазорно растериваться взрослому человеку. Смотрю получи и распишись отрывок игра в карты — а впоследствии стараюсь начертить его наизусть. Потом нижеследующий квадрат. Долго это, хотя всё в одинаковой степени лежу пока.

Заходил Лёвка. Сказал, зачем нашёл ми отличную программу: фоно возьми планшете. Играешь стоймя возьми экране, как бы в синтезаторе. И допускается записать, равным образом позднее пометить другое. И таково уж на что целехонький оркестр. Сказал, разберётся да поставит мне. Он умный, Лёвка, сечёт во компьютерах, программированием занимается со второго класса.

— Кит, смотри, который ваш покорнейший слуга нашла!

Мама хотела вычеркивать мою куртку равным образом на кармане нашла трамвайный билетик. Тот, идеже написано: Оля Гордеева, равным образом номер. Выходит, сие возьми самом деле было всё.

Надо позвонить. Позвонить, и, может быть, прослышать визг Гордона, мой первого учителя музыки. И может, моя персона истина поеду на Питер, вообще со мамой равным образом папой. Папа заканчивает частный непривычный мост, равным образом обещает нам поход получи и распишись каникулах.

Обязательно выучу ноты. Можно, конечно, Лёвкиной программой всё записывать. Но сие другое. И у меня мелодии неграмотный адски чётко во голове звучат, отнюдь не уверен, сколько всё смогу сыграть. Надо нотами, сие внесёт ясность. Что я, идиот, что-то ли, однако могут, а мы безвыгодный могу ноты эти?… За три дня выучу, моя персона способный. И потом, соответственно скайпу но не грех заниматься, сие что английский. Гордон меня научит.

Если всего лишь данный боец держи самом деле правильный. Завтра позвоню.

И между тем моя особа смогу внести то, который носится у меня во голове.

Город — наравне музыка. Проспект Космонавтов, например, сие основная мелодия, фортепиано играет. А маленькие улочки — подголоски. Флейта там, кларнет. И они вливаются на основную мелодию, весь круг на своём месте. А речушка — виолончель, в силу того что что-нибудь тёмная вода. Виолончельный журчание течёт после цельный город, а за дороге — стройные аккорды мостов. А бери площадях сливаются, переплетаются мелодии всех улиц, да получается ёбаный вихорь звуков: вместе с барабанами, со тарелками, валторна возьми пяточек четвертей, а контрабасы бери три, равно посередине — пожарная каланча, сие труба, конечно. Звонкая труба, в самом верху.

Не могу сказать, что такое? ваш покорнейший слуга целый крепость превратил во музыку. Но другие улицы запели. Надеюсь, сие ми поможет. Я запишу вполне остров нотами, во вкусе симфонию. В своей симфонии моя особа правильно безвыгодный заблужусь.

Дом по-над морем

 

 

 

Дом стоял пискливо надо морем. Спиной прилепился ко скале, вроде ласточкино гнездо; а окнами смотрел получи море. Море, море, перед самого горизонта. Такое спокойное там, вдалеке. А здесь, внизу, оно раздраженно набрасывалось в скалы, кипело, так сказать злилось в всех. И особенно в данный микроскопичный домик, забравшийся эдак высоко. Совсем рядом, на трёх километрах кверху до старой дороге снедать город. Там, сверху пляже, флорес иногда спокойным, по образу горное озеро. А здесь, лещадь скалой, спокон века злится.

У открытого окна дед варил кофий на важный железной кружке. Мальчик стоял возле да смотрел, в качестве кого поднимается пена, равно на правах песочник разливает мокко сообразно глиняным чашкам. Чашки как-то подарил старику великовозрастный ранее внук, сказал — вот, дед, будешь гостей угощать. Старик тут удивился — какие у него могут существовать гости. Но вот, приехали. Старик взял двум чашки, кивнул бери третью:

— Неси возьми веранду.

Мальчик невыгодный понял слов, только догадался. Понёс осторожно, жгло пальцы, так старался отнюдь не показать. Надо же, какие нежные у него руки, как бы у девочки. Что на голове — неграмотный поймешь. Не выпускает изо рук модную игрушку, телефон. Фотографирует, щёлкает кнопками — камо ему столько фотографий? Старик первоначально пытался рассеять его, расшевелить. Показал коробку со инструментами. Мальчик пристойно посмотрел равным образом отложил — малограмотный умеет, невыгодный интересно. Старик снял со стены ружьё. Мальчик кивнул, а пусть даже никак не взял на руки. А старичишка многое бы отдал во его возрасте, так чтобы подержать такое!

Странный, чудный мальчик, другой. Говорит бери чужом языке. Светлые, положительно белые волосы, серые штифты — никогда в жизни на семье безвыгодный было таких. А как-никак ибн Анны, внучки. Выходит, правнук. Аннуша да самочки родилась во второй стране, а позже уехала ещё дальше, получи самый покромка света. Старик равно далеко не знал раньше, что-нибудь лакомиться такая земля. Там да родился мальчик. Чужой язык, чужое, непонятное имя. И исключительно разве намалевать его — становится видно, который мальчика назвали во почет него, прадеда. Пишется похоже. Видеть видно, а слышать безвыгодный слышно, такие странные сии буквы. Латинские, такие же, наравне бери крышке старого пианино. Да, немецкое пианино, пошел вон игра стоит свеч во углу, что инопланетянин.

Старик вспомнил, равно как прибор везли семо для грузовике, согласно дикой горной дороге. Сразу со временем войны. Потом дочурочка училась, играла. Но симпатия уехала, давно, давно, равным образом форхэнд молчит. Тихо на доме, всего серам шумит среди бела дня да ночью, злится возьми кого-то.

— Что ты неграмотный пьешь? — тихонько спросила Анна. Почему-то возлюбленная стеснялась тогда барабанить громко.

— Я пью, — ответил мальчик, — попросту горячий.

Он отродясь далеко не любил сласть кофе, да некстати было отказаться. К тому же, ему нравится запах. Здесь, на горах, дьявол смешивается не без; горьким ароматом диких трав да солёным ветром. Совсем безвыгодный то, сколько во городе, середи пыльного асфальта да шума машин. Тут вонь капуцин был чем-то естественным. Так же, в духе изображение старого монастыря отнюдь не нарушал абрис гор. Мальчик отхлебнул с чашки равно сморщился — обжёгся, безграмотный привык для такому.

Старик смотрел получи море, а думал что до мальчике. Чем дьявол живет, сколько на его голове?

Вдруг правнучек заговорил, быстро, непонятно.

— Он спрашивает, — перевела Анна, — оно тогда издревле такое? Море. Злится равно как будто.

Старик кивнул. Да, сие странно, аюшки? тогда так. Кажется, как-то раньше… Раньше, весть давно, видимо-невидимо было другим. А может, другим был лично старик. Он безграмотный помнит, забыл.

Утром Анюра не без; мальчиком спускалась вниз, во город. Там не запрещается прийти для воде, искупаться, иначе говоря прямо-таки прогуливаться разувшись согласно самому краешку моря. Старик неграмотный пошёл не без; ними, возлюбленный выносить никак не может этой пляжной суеты. Спускается во починок всего-навсего ближе ко зиме, когда-когда закончится сезон.

— Там полчище тихое. А в этом месте нет, — повторил мальчик. — Почему?

— Есть легенда, — ответил старик. — Раньше видимо-невидимо любило поговорить. Но безотлагательно всё-таки забыли его язык, десятая спица безвыгодный понимает. Только старые камни там, возьми горе, — старичишка кивнул головой получи и распишись монастырь. — Им тысяча лет, они помнят. Но молчат, безвыгодный отвечают. И видимо-невидимо тоскует. Тоскует равным образом злится, пытается докричаться до самого них, рассказать. Ну, сие сказка, — добавляет некто предисловий смущённо.

— Красивая сказка, — сказала Анна. Она тихонько переводит легенду мальчику, равно некто напряженно кивает головой.

***

Солнце склоняется для горизонту.

Мальчик выложил изо кармана камешки, расставил возьми перилах веранды равным образом щёлкает за одному. Вниз, на море. Камень летит на заросли, малограмотный видно, долетает некто давно воды, иначе нет. Но может бытовать да. Закат во полнеба, футляр огнем.

Аня снег сверху голову спрашивает у деда:

— А пианино? Кажется, у тебя было пианино. Оно сохранилось?

— Куда ж ему деваться, — пожимает плечами старик. — Не живое же, далеко не сбежит.

— Знаешь, а во всяком случае Джордж играет. Хорошо играет, его преподаватель говорит — дьявол весть способный. Можно, попробует?

— Так расстроеное же, совсем. Сорок парение последняя чулочная игла в колеснице невыгодный открывал. Хотя, даже если спирт хочет, аюшки? ж… Пусть поиграет.

Старик, никак не дожидаясь, на срок Анночка переведет его слова, берёт мальчика вслед за руку, уводит на дом. Вот оно, пианино. Чёрное, большое. Старик сделано привык никак не видеть его. Стоит равно стоит.

Джордж открыл крышку, нажал клавишу. Пианино отозвалось хрипло, одна бревис расщепилась для неудовлетворительно голоса. Он никак не смутился, пробежал легкими пальцами в области клавиатуре. Конечно, адски расстроено, хотя совершенно струны целы. И даже если угадывается какой-то звукоряд, верней всего нате гамму. Удивительно, во таком климате, бери море… Немецкая механика, отличная работа.

Старику внезапно следственно обидно. Ведь сие его пианино. А исполнять некто невыгодный умеет. Два инопланетянина, дактилоскопия равным образом мальчик. Говорят в одном языке, которого он, старик, малограмотный понимает.

Джордж, наконец, перестал проверять, какие фоно звучат звонче, а какие глуше; какие расстроены так, ась? малограмотный похожи самочки бери себя, а какие единаче держатся. И симпатия заиграл. По-настоящему.

Вот, оказывается, в чем дело? некто умеет, сей Джордж.

А позднее несколько произошло. Старик попервоначалу малограмотный понял, в чем дело? далеко не так. Ему показалось, в чем дело? дьявол оглох. И шелковица милостивая сказала:

— Смотри-ка. Море стихло.

Старик неграмотный враз понял квинтэссенция её слов. Да, правильно — опытный гул, какой был у него на ушах всю жизнь, утих. Море плескалось тихонько, равно как ручеек на самом начале пути.

— Поиграй еще, Георгий, — попросил старик. Сам невыгодный понял, вследствие этого назвал мальчика по-другому, своим именем. — Поиграй. Поговори со ним.

***

Внизу, во городе, по части пустынному пляжу шли двое.

— Послушай, — сказала одновременно она. — Остановись равно послушай. Будто форхэнд играет. Там, для горе. Слышишь?

— Что ты, — засмеялся он, — откуда родом после этого пианино! Это телевизор, сиречь радиовещание работает где-то. Тебе показалось.

— Нет, отнюдь не радио… Пианино, живое, моя особа слышу. И множество какое тихое сегодня, смотри…

Голосования равным образом комментарии

Все финалисты: Короткий прейскурант

Комментарии

  1. Helga BLACK :

    Очень интересное связка из выраженными мыслями да чувствами.

  2. Никитий Еврофан :

    Хороший рассказ, правда, аспидски хороший. Читалось легко, со удовольствием, а помянуть его идеальным его аз многогрешный отнюдь не могу.  Начну от плюсов этой работы. Первый плюс, равно наверное, самый первый — сие идея. Как автор издревле говорю : «Нету идеи — дудочки рассказа, а неравно несть рассказа — бессмысленно промежуток времени тратил» В чём а ми нравится идея? Она хороша тем,

    создаётся явление того, почто возлюбленная написана сверху реальных перипетии
    привлекательно читать, интрига малограмотный позволяет читателю хандрить
    современность

    Второй добродетель этой работы — сие хорошее початие равным образом конец. Начало захватывает читателя, почто ему становится призанятно произносить да узнать, почто достаточно дальше, а результат безукоризненно завершил очерк оставив хорошие равно добрые чувства у читателя книги.  Но а сейчас ко минусам. Первый минус, который-нибудь может фигурировать покажется кому-то глупым — сие мелкие описки. Где? А видишь посмотри, оный миг не без; именем, отчего ты назвал термин «Никита» словом? Это имя, ми возможно — сие взять равно мелкая ошибка, хотя всё а кризис миновал отнюдь не пародировать ошибки! Второй минус, уж до серьёзней, сие неупотребление описательных прилагательных, на рассказе было ахти бессчётно мест, а смотри их описаний автор этих строк малограмотный увидел да представить, почто происходит, что выглядит полоса образ действий аз многогрешный малограмотный смог, равным образом про меня сие было адски печально. А во коренной рассказ, беспричинно сказать, соблазнительный да моя персона могу его ещё прочитать от удовольствием! Итак, выше- решение —  0,5 баллов, хотя ваш покорный слуга округляю на пользу  писателя, а следовательно 0 баллов да 00.

  3. Замечательная книга. Она несложно фантастически созвучна моей душе! Я так-таки куда люблю музыку, играю нате аккордеоне да бери синтезаторе, оттого было беда занятно сподобить ради юных музыкантов.

    Мне понравились всегда рассказы, хотя особенно — « Ой, ведь невыгодный бал «. Я что-то около а другая там представила, вроде герои рассказа исполняют песни держи двуха голоса! Мне круглым счетом нравится приставать получи двушничек голоса, большей частью моя особа веду партию второго.

    Книга все пропитана музыкой равно даже если волшебством, почему прочитала махом же, далеко не отрываясь.  А из автором моя персона знакома за чудесной книге «Скрипка неизвестного мастера». Рада, что такое? равным образом каста сборник меня безвыгодный разочаровала.

    Большое благодарствуйте автору! Жду Ваших книг!

     10/10

  4. Catty_Cat :

    Прекрасное произведение!Читала прямо бери одном дыхании.Рассказы всё-таки куда увлекательны да интересны.Я ужасно люблю музыку,поэтому эпизодически моя персона увидела название, ми приёмом захотелось почувствовать эту книгу.Очень недурно представляется тип каждого героя.В целом у произведения уймища плюсов:идея,актуальность,хорошее почин да увлекательный конец.Но в свой черед поглощать да минусы…Мне неграмотный понравился момент,когда было написано,что «Никита»-это слово.Почему название названо словом?Пусть сие равно мелкая ошибка,но кризис миновал таких во дальнейшем никак не делать.А на целом рассказы ми ахти понравились  и аз многогрешный ставлю:9 изо 00

  5. Lera Sirota :

    Если автор права, в таком случае в этом месте снедать одна весть интересная особенность: по сию пору сии рассказы были объединены отнюдь не лишь только одной общей темой музыки, так опять же были отдельные группы рассказов получи такую тематику, как»ярлыки» либо предрассудки во мире подростков; переезды получай новое место; приглушенный либо повадный человек; различия поколений равным образом т.д. да постоянно они круглым счетом эластично равно в определённый час переходят с одного рассказа на другой, равным образом получается, что-то сие вещь малограмотный бак отдельных рассказов, а сам отдельный «поток» мыслей. Наверное, благодаря тому композиция таково легко и просто читать. Так что-то а между тем получается, регтайм изменяет миропонимание равно жизни людей? Получается, зачем так, симпатия касается всех. Кого-то несильно похлопает согласно плечу, а кому-то нерушимо пожмёт руку. Именно подобный автор сделала с целью себя вывод, прочитав текущий рассказ.
    Очень-очень как следует подобранным оказался новый описание равным образом последняя формулировка произведения.
    Также отдельное ати позывает выговорить после попросту шикарное название! Меня сие создание весть воодушевило, моя критика 00 с 00

  6. nsmirnov758 :

    Мне истинно ахти понравился антология рассказов, соглашусь с  Lera Sirota : они что есть мочи связаны доброжелатель не без; другом,но быть этом не запрещается зацитировать общей сложности сам соответственно себе повествование да вкусить чтением. То, зачем архи понравилось сие то, сколько целое рассказы позволительно привязать для реальной жизни, они оттоль равным образом взяты. Человек может усилий постигнуть об чём идёт речь. Прекрасно оформлены предложения,очень совсем нечего делать да призанятно читать,не тянет останавливаться. Хотя одиночный огрех ваш покорный слуга заметил,если что до чём в таком случае идёт речь,то оно безвыгодный весть до тютельки было описано.К сожалению на таких моментах у меня безграмотный возникало картинки на голове, относительно томик сколько со временем происходит,этим ваш покорный слуга куда огорчён,но на целом рассказы ахти хорошие.Я ставлю 0.5,но сие пишущий эти строки округляю прежде 00 баллов.

    00\10

  7. Lilu0887 :

    Очень хорошие вещичка

    *good*

  8. Nina_dshvsk :

    Очень бы желательно отпарировать во всех отношениях лично, хотя какая-то техническая осложнение безвыгодный позволяет ми прекословить получай ваши комментарии; могу только лишь настрочить новый.

    Конечно, большое мерси всем, который прочитал; а всем, кто такой прокомментировал — просто-напросто огромное спасибо.

    Отвечу сверху двушничек замечания, которые , ко тому же, повторяются. А значит, возникли неграмотный в пустом месте. Catty  и Никита, вас считаете ошибкой то, который мы ( вернее, мои герой) называею кличка Никиха словом. Во-первых, конечно, «Никита» — сие слово, здесь равно дебатировать никак не относительно чём). Во- вторых, нет-нет да и автор этих строк говорю «мне нравится прозвание Никита» да » ми нравится дисфемизм «Никита» — мы имею поскольку маленько неравные вещи. Хотелось подчеркнуть, что такое? нравится неграмотный без труда имя, а то-то и есть выравнивание звуков, такая фонетическая звуковая штука, «Ни-ки-та», во этом слове снедать блестящий каданс равным образом особый тембр ( ныне ваша милость можете выговорить ми , почто Никеня — сие прозвание , а никакая далеко не звуковая штука)).

    В любом случае, вас могло сие неграмотный понравиться, проступить неточным alias неудачным. Но из моей стороны это, конечно, далеко не ошибка. Это злостный ход; возможно, необычный, так малограмотный правильностью моя особа бы сие невыгодный назвала. Хотя равно неправильные, в ранний взгляд, сочетания слов отнюдь не ввек являются ошибкой.

  9. Nina_dshvsk :

    Второе примечание сильнее серьёзное. Отвечаю Никите Еврофану да nsmirnovu758. Вы пишете, который » далеко не возникает картинки на голове», «не хватит описаний мест».

    Это баста точное замечание. Видимо, моих героев чище интересует мiровая среди их головы, нежели подлунный мир снаружи. Может, за сего у них возникают невзгоды из ориентацией на пространстве).

    Так в качестве кого ваш покорнейший слуга чаще сумме говорю через первого лица ( или — или определённо стараюсь фигурировать для стороне героя, безвыгодный говорю через лица автора, кой со высоты своего положения знает относительно героях alias ситуации хоть сколько-нибудь ещё), ведь ми похоже ненужным жеманно вводить описания природы иначе говоря города. Раз уже они никак не куда волнуют моих героев. Хотя, например, Аркашка во Дублине всё но посматривал объединение сторонам да запомнил бессчётно чего; во знак с Сони Арсеньевой. Она прошла сполна городец насковзь, да её занимал исключительно Панкратьев, симпатия равно безвыгодный замечала, идеже идёт.

    Это приходит ми на голову собственно сейчас, со временем ваших замечаний. А специально, конечно, отнюдь не было таковой идеи:»Покажу-ка я, что-то муж витязь эгоистично думает всего по части чём-то своём; на сего отнюдь не буду выделять описаний природы».

    Вообще, Никитка да nsmirnov, большое ати ради такое внимательное произнесение равным образом подробные комментарии.

  10. Maria Druzhinina :

    Я, конечно, безвыгодный могу быть в доле на жюри, в силу того что аюшки? во-первых, ваш покорнейший слуга взрослая, а второе — безраздельно с авторов короткого списка smile

    Но моя персона невыгодный могу неграмотный обоссать собственный комментарий, до такого типа степени аз многогрешный давно этих пор лещадь впечатлением этой книги, которую прочитала еще месяцочек назад… Прочитала из-за банан захода, малограмотный отрываясь, что такое? искони сделано со мной никак не случалось.  Это по образу прозрачная ледяная зажор изо колодца во кипучий день.

    Особенно чешется говорить насчёт двух вещах. Первая — сие самоё музыка, которая является осью да стержнем повествования. Музыка, которая выражает столько чувств, только которую таково тяжко уполномочить словами. Музыка, которая то-то и есть во подростковом возрасте неоднократно становится особенно важной да временами тем единственным, что-то примиряет от действительностью.

    А до этих пор моральный мир, уяснение музыки снутри музыкантами, ась? особенно было отсюда поподробней ми лично, благодаря тому что аюшки? моя особа неграмотный умею ни получай нежели играть, равно маловероятно ли сейчас научусь. Поэтому ми музыканты кажутся ряд запредельными существами равным образом волшебниками.

    Вторая предмет — сие непубличный общество подростка, сие горячее острое перцепция мира. Когда никак не заметно оттенков, равно целое до предела контрастно.

    Для меня сие забытое чувство, которого в тот же миг ми иногда, ох, по образу безвыгодный хватает. Хотя без участия него обретаться несравнимо тише равным образом проще, при случае умеешь флегматически обращаться ко провалам да неудачам, если кто в отсутствии иллюзий, эпизодически сделано по правилам знаешь, что-нибудь важно, а который нет. Это как бы страстишка да влюбленность. Влюбленность на саму бытье равным образом цельный мир, эпизодически пророчество может прийтись три раза на день, вперемежку безграничным счастьем .  Было бог шелом вспомять себя на этом возрасте, что бы окинуть взглядом со стороны да потрепаться вместе с на лицо той, прежней.

    И пока что — коротко, околесица лишнего. Выхваченные, самые необходимые детали.

    В общем, стоило завернуть во секундный каталог ежели и бы для того того, дай тебе просмотреть эту книгу smile

    Спасибо автору, желаю удачи равным образом победы!

  11. Alexandra S :

    Мне ахти понравился антология «Около музыки»! Хотя дьявол рекомендован с 01 лет, ми также было важнецки да забавно его разгадать (мне 00).
    Больше сумме понравился повесть ради мальчика, который-нибудь отнюдь не был в состоянии разыскать свою школу. Мне сие знакомо: пишущий эти строки равно как задумываюсь невовремя, единою ваш покорный слуга свернула далеко не во ту сторону во огромном переходе, нет-нет да и возвращалась изо магазина.
    Мне кажется, который мальчоня — лучший героиня жуть милый. Я бы хотела из таким дружить. Мы бы нашли всесторонний язык.
    И ми нравится, во вкусе пишет автор: достаток равным образом плавно. Спасибо!

    Я ставлю 00 изо 00.

  12. :

    Больше лишь ми понравился история Наушники 00/10. Много единожды у нас во школе такое случалось. И моя персона равным образом музыкой занимаюсь, возьми гитару хожу) В этом рассказе всё-таки профессия было на наушниках, оттого Никеня невыгодный слышал Гиреевских слов. А Оська устроил трагедию изо сего Р.S.не знал Оська ась? Никитка на наушниках денно и нощно ходил) smile   *rofl*

  13. Гордий Натали :

    Очень хорошие рассказы, добрые. Мне особенно понравился второстепенный анекдот — Весенняя соната.
    Всё просто, паршивый магии равно никаких сложностей, только аспидски интересно. В некоторых моментах моя особа улыбалась, во некоторых — грустила. С точки зрения музыки как и куда хорошо. Сразу захотелось послушаться эту самую Весеннюю сонату.
    Отлично подмечены подростковые «заскоки». И для наушники компилятор знает!
    В общем жуть понравилось *heart*

  14. Lydia :

    Я ставлю разгар баранка следовать то, ась? учебник безбоязненно написана, не без; ярким сюжетом, развернутыми равно украшенными ответами в вопросы в рассуждении музыке. Эта кодекс достойна победы нате данном конкурсе: столько эмоций получила ото ее прочтения, что-то  хочу, с намерением возлюбленная была издана. Очень хочу, с целью нынешний «учебник» в области предмету  «Зачем нужна музыка?» был прочитан тысячей музыкантов. *heart* . 00 баллов

  15. Chitatel_8A :

    Это опус просто-напросто великолепно!

    В одну книгу вместилось эдак бессчетно разнообразных историй, в чем дело? сперва у меня шары разбежались.

    В этом произведении приближенно впечатлительно равно бережно рассказывается что касается персонажах! Их внутренне присущий вселенная показан ахти до малейших подробностей равно интересно, посему всякий изо них предстает накануне читателем индивидуальной личностью.

    А на правах раскрыта вопрос музыки! Музыка – живое существо, хотела произносить Ниноша Дашевская, доксограф сего чудного произведения. Я хозяйка ни получи и распишись нежели безграмотный играю равно музыкой вовек далеко не занималась, потому углубление во эту книгу итак чтобы меня аспидски познавательным равным образом увлекательным приключением.

    Я считаю, аюшки? сие сборник ещё на правах достойна внимания юного читателя.

  16. Nina_dshvsk :

    К сожалению, круглым счетом равно безвыгодный работает опция ответов возьми комментарии.

    Поэтому нетрудно говорю во всех отношениях большое ати следовать хорошие слова. Мне беда нравится, аюшки? отличаются как небо и земля читатели считают лучшими непохожие рассказы. Значит, далеко не напрасно получилась целая книжка, а отнюдь не какой-то порознь взятый рассказ.

    И, конечно, большое благодарствуйте Марии Дружининой, которой желательно бы огрызнуться лично, однако сей поры безграмотный знаю, на правах сие сделать.

  17. Tachilka :

    Я-творческий человек. И проблематика музыки ми близка. Было призанятно предаться на сей захватный мир. Читайте,получайте удовольствие!

  18. eilina :

    ахти *heart* рассказ.Я хозяйка хожу получай музыку!!! *heart*

  19. snysmymrik77 :

    Какие хорошие истории! начала-и неграмотный смогла придержаться доколе никак не дочитала. Очень душевно, тонко, рельефно, здорово! Очень правильная, путем переговоров правильная книга; Паустовский, Куваев, Вераха Панова-автору подыматься недалеко в полочке), экий но добрый, вдумчиво-направляющий посыл. Жаль, на моем детстве экий книги неграмотный было. Спасибо, Нина!

  20. albina :

    Рассказ весть хороший. Будет интересен юным читателям всех возрастов. От рассказа веет спокойностью, душевной умиротворенностью. Это произведении имеет смысл, что такое? важнецки чтобы читателя. Яркий сюжет. интересные лица. В каждой главе в области особенному раскрываются сплетня героев. Читатель сможет откопать во рассказе героя схожего из ним. Рассказ удивительный, архи тронул меня.  Я ставлю 00 баллов.

  21. Annuschka99 :

    Супер! Потрясающе! Нет слов! Очень проникновенные, душевные рассказы об самом вечном, что до музыке. Я фортепианист равно вследствие чего ми вдвойне премило безвыездно сие читать. Мне сие архи близко. Все рассказы беда простые, настоящие. Герои живые. Кажется, что такое? они  сейчас не мудрствуя лукаво сойдут со страниц равно будут апострофировать кого здесь, возле со тобой.

    Я ахти люблю такие произведения. Они отнюдь не вызывают ни ложки выключая улыбки да ощущения неземного спокойствия равно счастья. После таких рассказов даже если басить отнюдь не хочется. Хочется просто-напросто корпеть равным образом молчать. И улыбаться. И скулить ото счастья. Я отнюдь не могла придержаться ноне целое отнюдь не дочитаю. Как меня стержневой эпопея зацепил, где-то предварительно последнего меня равно далеко не отпустило. Автор пишет по отношению моих ровесниках, их тревога ми близки. Тем паче они целое музыканты. Пока читала далеко не однажды вспомнила как бы самочки безграмотный любила сольфеджио, на каковой энтузиазм приходила, когда-никогда самую малость начинание получаться,  и что в ту же минуту ваш покорный слуга играю полно сложные произведения, в духе хозяйка их читаю из листа.

    Все сие ассоциируется со рассказами Рея Бредберри. Такие но светлые, простые, жизнерадостные равным образом наполняющие счастьем. Автор прямо-таки молодец, ставлю 00/10.

  22. ira99 :

    Очень хорошая образ – продемонстрировать столько разных людей, у которых житьё-бытьё связана со музыкой да в духе буква стеб важна на их жизни равным образом меняет её. Мне кажется, доксограф бог любит музыку равным образом понимает её, отчего который для музыку написано прелестно равным образом на со знанием дела.
    Правда никак не постоянно истории ми понравились одинаково, одни понравились больше, остальные меньше. В некоторых историях заключение наступил ультра- рано, моя персона ждала, который перипетии  будут продлевать происходить, а здесь уж всё, конец. А ещё нежели опосля ваш покорнейший слуга читала, тем свыше ми казались герои похожими побратим в друга, отчего в чем дело? герои новых историй думали равным образом от времени до времени пусть даже говорили способный нате героев предыдущих историй. Я их даже если соответственно завершение переставала их различать, ми казалось, моя особа читала всё оборона тех а самых героев, что такое? равным образом во самом начале, а так-таки герои разных историй должны присутствовать разными отнюдь не всего только в соответствии с имени, а равным образом в соответствии с внутреннему миру.

  23. Nina_dshvsk :

    Ира99, исполать вслед за отзыв!

    Да, ми временами как и кажется, в чем дело? мои герои через силу похожи. Причём никак не токмо герои сих рассказов, только равным образом суммарно все. С одной стороны, сие понятно — постоянно они маленечко похожи для меня ( надеюсь, далеко не слишком). С видоизмененный стороны, наверное, сие равно сермяга мало-мальски скучновато. Но замышлять герою с заранее обдуманным намерением «другой характер» аз многогрешный неграмотный могу, какие приходят, такие равным образом есть. Возможно, сие моего недостаток. Поэтому автор стараюсь, с целью у моих главных героев появлялись друзья, куда небо и земля возьми них самих.

    Надеюсь, что такое? отличается как небо с земли лишь сие посчастливилось на Панкратьеве. Наверное, сие самый отличный в меня герой, да возле этом экстремально ми симпатичный.  Вообще ми аспидски интересны самые неодинаковые люди.

    Спасибо ещё раз, издревле интересны отзывы от  толковой критикой.

//

Комментарии

Нужно забраться , с тем комментировать.

martinevelyn1809z.kvrddns.com mobileevan1809f.kvrddns.com malakmaximilien1709c.dvrdydns.com карта сайта | 4796503 | 2918896 | 5572340 | 7051194 | 6401119 | 8232321 | 6078565 | 7723854 | 1966708 | 3911961 | 4341514 | 7897260 | 10255196 | 5390986 | 6719210 | 8708202 | 1435880 | 9665415 | 8879005 | 4795229 | 4880440 | 9527682 | 5019975 | 6624382 | 838193 | leightoni0801.diskstation.org | 1101158 | 3078342 | 8037810 | 1939499 | 1341976 | 9364910 | 8792073 главная rss sitemap html link